— Не хочу ничего слышать. Я уже записалась к косметологу. Завтра же чтобы на моей карте было пятьдесят тысяч.
***
Даша снова застряла в утренней пробке. Она сидела в машине, перебирая пальцами руль, и смотрела, как стрелка часов медленно подбирается к девяти. Ее раздражало это затянувшееся ожидание — одно и то же каждое утро: поток машин, нервные водители вокруг и привычная красная линия на карте.
И каждый раз она обещала себе: завтра выйду пораньше. Но только на следующий день действительно поставила будильник на полчаса раньше обычного, и, кажется, впервые за долгое время, успела выпить утренний кофе, выйти из дома без суеты и спокойно проводить дочку Алису в садик.
Около года назад Даша открыла свой магазин детской одежды. Маленькая точка на первом этаже уютного торгового центра — всего-то сорок квадратных метров, но сколько на них помещалось ее труда, любви и переживаний. Она все делала сама: заказывала товар, принимала поставки, раскладывала вещи, проводила ревизии, выбирала сотрудников и даже фоновую музыку. Она считала: пока сама не поймешь, как работает каждый винтик, доверять свое дело другим бессмысленно.
И вот теперь, когда магазин наконец вышел на стабильный доход, Даша подыскивала директора — человека, который сможет разгрузить ее и взять часть забот на себя. Она больше не хотела круглые сутки жить в графике поставок, возвратов и отчетов. У нее были свои планы: открыть вторую точку в другом районе — просторнее, светлее, с учетом всех ошибок первого магазина.
Даша припарковала автомобиль, вышла и вдохнула прохладный воздух, а затем направилась ко входу в торговый центр. Она всегда приходила раньше сотрудников — ей так было спокойнее. Первой включала свет, проходилась по залу, проверяла, ровно ли висят вещи, не забыли ли вчера убраться на складе.
Пока она перекладывала новую коллекцию на витрине, мысли вернулись к тому моменту, когда все началось.
Тогда Алисе было всего три года, она только пошла в садик, а Даша для себя поняла: возвращаться в офис, где она проработала четыре года до декрета, она не хочет. Чужие цели, чужие планы, вечные отчеты и звонки, отчеты и звонки… Нет, это было не для нее.
Она долго собиралась и однажды вечером, пока Артем занимался мясом для ужина, осторожно произнесла:
— Тем… я хочу уволиться. И открыть свое дело.
Он даже не поднял бровей, только спросил:
— Что именно?
— Магазин детской одежды. Я давно думала об этом… просто боялась. Вдруг ничего не получится?
Он оставил нож в сторону, вытер руки полотенцем и посмотрел на нее так, как будто она говорила не о рисках, а о чем-то невероятно вдохновляющем.
— Если ты хочешь — то все обязательно получится.
Муж был тогда единственным человеком, кто поддержал ее без колебаний.
Свекровь же сказала прямым текстом:
— Артем, если жена будет сидеть у тебя на шее со своими фантазиями, я сделаю так, что вы разведетесь. Сколько можно терпеть ее капризы?
Родители Даши тоже не приняли идею:
— Дашенька, ну зачем тебе это? Стабильная работа, зарплата, соцпакет… Успокойся и живи нормально. Как все.
Но Даша не успокоилась. Она подала заявление об увольнении, взяла небольшую часть накоплений и арендовала маленькое помещение. Помнила, как дрожали руки, когда она подписывала договор аренды. Помнила первую ночь, когда они с Артемом до трех утра собирали напольные стойки. Помнила, как сама придумывала логотип для нового бренда.
Теперь все это казалось таким далеким — будто бы прошел не один год, а десять. Она оглядела свой магазин — аккуратный и светлый. Он наконец стал таким, каким она его видела в голове. Одновременно с этим Дарья занялась продажей своих товаров на маркетплейсах и таким образом о ее бренде узнало еще большее число людей.
А дома у нее была своя тихая гавань — Артем и Алиса. Уже десять лет вместе: не идеальных, но честных, теплых и настоящих. Алисe сейчас было уже почти пять лет, и она утром уже сама выбирала себе платье, потом приходила показывать маме.
И теперь, стоя посередине своего магазина, Даша чувствовала ту ровную уверенность, которая приходит только после долгого пути, полного сомнений, работы и маленьких побед.
Она мечтала о том, что впереди будет еще один магазин. Потом, возможно, третий. Знала, что будет усталость, будут ошибки, будет куча бумаг и нервов. Но также знала и другое — каждый шаг она делает не зря.
Но жизнь, как она это любит, внесла свои коррективы. Даша стала замечать, что муж стал уходить в себя. Артем стал излишне задумчивым, мало ел, редко шутил. Алиса, чуткая к настроению родителей, пару раз спрашивала:
— Папочка, давай повеселимся?
Артем гладил ее по голове, улыбался, но улыбка была натянутой.
И только вечером в пятницу, когда Алиса уже спала, он подошел к Даше на кухне, когда та убирала со стола посуду. Он долго собирался с духом прежде, чем начать разговор.
— Даш… — он облокотился руками о стол, тяжело выдохнул. — Мне нужно тебе кое-что сказать.
Она повернулась к нему и сняла фартук. Внутри у нее появилось странное и неприятное предчувствие.
— Что-то случилось?
— Фирма… — он сглотнул. — Она закрывается. Просто… разорилась. Нас всех уволили. С сегодняшнего дня я официально без работы.
Он говорил это ровно, но глаза выдавали все: и стыд, и растерянность, и обиду на судьбу. Артем проработал там семь лет — почти четверть сознательной жизни. Это был его дом, его команда, его привычный режим.
Даша подошла и обняла мужа, прижалась щекой к груди.
— Тем… ну что ты. Это не конец света. Слышишь? Найдешь другое место, еще лучше прежнего. И не надо сейчас бояться за деньги. Я справлюсь. Мы справимся. Ты пока просто переведи дух.
Он держал ее крепко, как утопающий держит спасательный круг. Даша тогда не знала, что через пару недель ее уверенность придется проявить еще сильнее.
Это всплыло случайно — как обычно, узнаешь о самые неприятных вещах. Артему позвонила мать. Звонок был громким, пронзительным, как будто Светлана Егоровна специально выбрала момент, когда было особенно тихо и все находились дома.
— Мам, что случилось? — Артем отошел в спальню, чтобы ответить.
Голос женщины был громким и возмущенным:
— Ты чего тянешь? Я спрашиваю — когда ты переведешь мне деньги? Все сроки уже вышли!
Артем замер, Даша услышала, как он выдохнул — долго и обреченно.
— Мам… я же говорил… меня уволили. Сейчас нет возможности…
Но Светлана Егоровна будто не слышала:
— Какие еще возможности? Я не понимаю
— Мам, я сейчас без работы. Как все уладится — я обещаю помогать, как и прежде.
— Да? Прискорбно, — задумчиво ответила женщина, будто не была удивлена. — Пусть тогда твоя жена перечисляет мне деньги.
Артем начал вспоминать, когда все пошло не туда. Когда добровольная помощь матери превратилась в ежемесячное пособие. К тому же Светлана Егоровна жила с мужем, но почему-то все ее прихоти оплачивал сын.
Заметив паузу, она продолжила:
— Ты чего замолчал? Что, твоей жене жалко немного денег для меня?
— Мам, — его голос дрогнул, — ты вообще понимаешь, что говоришь? Мы сейчас живём только на Дашины деньги. И… и я не могу просить у неё такие суммы. Я и так… — он замолчал. — Я и так, кажется, перебрал.
— Ах, перебрал! — воскликнула мать. — Я воспитывала тебя, растила, кормила… А ты теперь считаешь, что помечтать о нормальной прическе и маникюре я не могу? Или мне к твоему отцу идти, просить? Ему вообще все равно как я выгляжу!
— Мам…
— Не хочу ничего слышать. Я уже записалась к косметологу. Завтра же чтобы на моей карте было пятьдесят тысяч, — Светлана Егоровна не дала закончить сыну, положив трубку.
Артем закрыл глаза.
Даша медленно подошла к двери и увидела спину Артема. И только сейчас она заметила то, чего не замечала раньше: прижатые плечи, виноватые глаза, тяжелое дыхание — как у человека, который давно зашел в тупик, но боялся в этом признаться.
После разговора он долго сидел на диване, молчал и будто ждал, когда жена начнет свой расспрос.
— Тем… ты помогал ей деньгами? — спросила она мягко.
Он кивнул и добавил:
— Сначала немного. Тысячи четыре-пять. Чтобы… ну, чтобы она не обижалась. Потом… как-то само… получилось. До двадцати. Потом до тридцати. Я…
Он сжал пальцы в замок.
— Я не заметил, как это стало обязанностью. И как мама решила, так и должно быть. Сейчас она хочет, чтобы ты переводила ей по пятьдесят тысяч ежемесячно.
— Извини, конечно, но это наглость, — закончила Даша, впервые позволив себе сказать вслух нечто неприятное про свекровь.
Муж не спорил, только опустил голову. И в этот момент Даша поняла, что не он виноват — его просто медленно, годами ломали чувством долга и виной.
— Я понимаю, что ты хотел помочь. Выйдешь на работу — помогай и дальше. Но сейчас не самое лучшее время. Ты же понимаешь? Тем более Новый год на носу.
Так и решили. Артем не звонил матери, а она не считая нужным утруждать себя ожиданиями, решила заявиться в магазин невестки.
На следующий день
Даша даже не сразу поняла, что за женщина стоит у входа в магазин. Сначала ей бросилась в глаза роскошная длинная норковая шуба — густая, блестящая, явно новая. Потом — узнаваемая фигура, высокомерно поднятый подбородок и взгляд, который всегда заставлял Дашу ощутить себя маленькой провинившейся девочкой.
Светлана Егоровна. У Даши похолодели руки. Она машинально вытерла ладони о брюки, будто хотела избавиться от липкого страха. Она знала, что свекровь пришла не просто так. И тем более — не приходит в шубе за двести тысяч, если «денег не хватает на хлеб».
— Здравствуйте, Светлана Егоровна, — тихо сказала Даша, стараясь улыбнуться. — Пройдем, поговорим? Сейчас много покупателей…
Но женщина даже не шевельнулась, будто приросла к полу.
— Нет уж, милая. Раз уж с тобой невозможно договориться дома, поговорим тут, — громко произнесла она, так что обернулись две женщины у витрины.
У Даши внутри все оборвалось.
— Пожалуйста, не надо при людях…
Но Светлана Егоровна сделала шаг вперед — и будто только этого момента ждала. Она вскинула голову, расправила плечи и вдруг заговорила так громко, что звук разнесся по всему магазину:
— Что за невестки такие пошли! Сидела у моего сына на шее, пока он работал! А теперь вон — бизнес у нее! Деньги есть, а помочь родственникам не может!
Даша сделала шаг к свекрови, поднимая примиряющую руку, но та продолжала, разойдясь не на шутку:
— Мы с Петром Николаевичем не доедаем! За каждую копейку держимся!
Люди вокруг явно не верили в это, потому что их взгляды невольно опускались на ту самую роскошную шубу. Но Светлана Егоровна будто не замечала несоответствия реальности и ее выдуманных речей.
— А она, — свекровь ткнула пальцем в сторону Даши, — каждый день деликатесы жрет! А нам помочь не может! Как в люди выбилась — так морду и воротит! Неблагодарная!
У Даши пересохло во рту, она пыталась остановить словесный поток свекрови:
— Светлана Егоровна, пожалуйста… люди смотрят…
— И пусть смотрят! — взвизгнула та. — Пусть знают, какая ты на самом деле!
Посетители один за другим выходили — кто-то смущенно, кто-то явно с облегчением. Остались только самые любопытные, стоящие поодаль, словно смотрели сцену в кино.
Даша чувствовала, как внутри нарастает паника, а руки начинают предательски дрожать.
— Светлана Егоровна, прошу вас… — попыталась еще раз, но в этот момент рядом появилась Лена — одна из первых продавцов, которую Даша знала до того, как наняла на работу.
Она тихо взяла Дашу за локоть и прошептала:
— Я вызвала полицию. Пусть разбираются. Ты в служебку иди.
Даша хотела возразить, но в этот момент свекровь, увидев неуважение со стороны подчиненных невестки, сорвалась практически на крик:
— Да что вы вообще себе позволяете! Я мать вашей начальницы! Я имею право требовать уважения! И денег!
Это стало окончательной точкой. Через несколько минут полицейские вежливо, но уверенно попросили Светлану Егоровну проследовать с ними. Ее возмущенные крики раздавались по всему торговому центру, пока ее уводили под руки — не только из магазина, но и за пределы здания.
— На первый раз — только предупреждение, — сказал один из полицейских Светлане Егоровне. — Но если повторится — будет штраф.
Едва свекровь скрылась за дверьми, ей будто перерезали стропы — и она буквально осела на диванчик в служебном помещении.
Лена принесла стакан воды и тихо сказала:
— Пей. Ты белая как стена.
Даша выпила воды, но руки все равно руки тряслись так, что она едва удерживала стакан.
Вечером Артем, уставший, но с блеском в глазах, вошел домой.
— Даш… — начал он. — Кажется… меня взяли. Но на испытательный точно. Там условия хорошие, коллектив адекватный, зарплата нормальная…
Он вдруг остановился.
— Что случилось? Почему ты такая… уставшая?
И тогда Даша рассказала мужу обо всем, что случилось в магазине.
Артем слушал молча, с каждой фразы супруги его лицо становилось все серьезнее.
— Она… пришла в магазин?
— Да.
— И устроила скандал?
— Да.
— Не могу поверить… вы вызвали полицию?
— Да…
Он прошелся по комнате, не в силах осознать услышанное.
— Она… с ума сошла, — сказал тихо. — Это уже не просто прихоти.
И Даша впервые увидела в глазах мужа не вину — а глубокое разочарование. С тех пор отношения Артема с его матерью стали почти формальными. Редкие звонки, короткие ответы, смазанные фразы. Он понял, что ей нужны ни звонки, ни внимание, ни внуки или праздники — ей нужны были только деньги.
— Ну и вышла бы на работу, — сказала как-то Даша, когда они вдвоем сидели вечером на кухне. — Раз так нужны деньги.
Артем вздохнул.
— Да. Ты права. Пусть тоже работает. А требовать от нас больше не надо.
Он не был против помогать, но быть кошельком по требованию — как минимум, неприятно.
Прошел месяц.
Зима в этом году выдалась особенно тихой — такие дни, когда снег ложится мягко, будто бережно укутывает все вокруг, сглаживая острые углы и стирая следы недавних следов.
Даша стояла у витрины второго магазина. Помещение было чуть больше, светлее, и от него пахло свежим ремонтом и новыми возможностями. Завтра — открытие. Сегодня последний штрих — развесить гирлянды перед входом.
Светлана Егоровна больше не тревожила их. Иногда присылала короткие сообщения Артему. Но больше не требовала, не давила и не появлялась внезапно на пороге. Вероятно, разговор полиции подействовал сильнее любых уговоров.
Даша больше не боялась ее. И когда она посмотрела на свое отражение в стекле новой витрины — уверенную женщину, которая не побоялась идти туда, где трудно, — она вдруг подумала:
Иногда жизнь не рушится… она просто перестраивается. Чтобы стало только лучше.
Спасибо за интерес к моим историям!
Приглашаю всех в свой Телеграм-канал. Читать истории теперь еще удобнее!
