— Какая умная. Ты погляди. Не в нашу породу. Может, ты приемная? — рассмеялась Любовь Петровна, а потом добавила. — Хочешь забрать девку — гони деньги.
— Сколько? — по-деловому спросила Алена.
— Я видела тачку. Что ты думаешь не видела? Пятьдесят тысяч, не меньше. Поняла? Ищи, где хочешь.
***
Алена жила на самой окраине небольшого городка — там, где дорога обрывалась и уходила в густой лес, а старые дома стояли так далеко друг от друга, что казалось, будто можно закричать и никто тебя не услышит.
В этом городе будто навсегда остановилось время: один старенький кинотеатр, одна площадь, где проводили все праздники, и одно единственное кафе, куда местные ходили так, будто посещали театр.
Для подростков развлечений не было никаких. Шляться по дворам Алене было неинтересно. Она никогда не была из тех девочек, что мечтали о первых поцелуях за гаражами или долгих вечерах с компанией одноклассников, где обсуждали парней и кypили первые cигapeты.
Алена взрослела иначе. Пока другие девочки учились красить ресницы, Алена училась… жить, точнее выживать.
Она буквально всему научилась сама: и шить — на старой бабушкиной машинке, в которой иногда заедала нить; и вязать — спицами, что также достались от бабушки; и вышивать крестиком — так мелко и аккуратно, словно у нее было не сорок стежков на квадратный сантиметр, а сто; и готовить — потому что кто-то ведь должен был кормить маленькую Вику.
Вика — младшая сестра Алены. Неожиданная, незапланированная, почти случайная. Разница между девочками была аж целых четырнадцать лет — и только одно это уже говорило о многом.
Любовь Петровна, их мама, никогда не была примерной родительницей. Да и отец не отставал. Они оба любили выпить.
«А что еще делать после работы?» — обычно говорили соседи, пожимая плечами.
Вот и получилось, что Вика родилась не потому, что родители планировали второго ребенка, а потому, что из них никто ничего не контролировал.
Алена росла в режиме постоянной готовности. Родители могли уйти к друзьям «на часок» и вернуться только утром. Иногда — к обеду, иногда — через сутки. Танцы, песни, выпивка, шумные компании — вот весь их мир.
А Алена… училась быть матерью для маленькой Вики. Она вставала ночью, когда Вика плакала и хотела есть. Меняла подгузники, разводила молочную смесь, укладывала малышку спать.
Днем — все то же самое. Когда Вика спала, Алена сидела рядом и тихо шила или вязала, лишь бы хоть как-то разнообразить свои серые дни. Она не могла выйти гулять, не могла поехать на экскурсии с классом, не могла принимать участие в школьных мероприятиях — некому было сидеть с младенцем.
Да и денег у родителей никогда не было. Откуда же им взяться? Если родители в первую же неделю после заработной платы были на нуле.
Все изменилось в тот вечер, когда Алена, уже будучи выпускницей школы, набралась смелости и поделилась с матерью:
— Мама, я хочу уехать учиться. Поступать в город. Там колледж хороший. Я уже подготовила документы…
Любовь Петровна повернулась к ней так резко, что Алена невольно отступила на шаг.
— Что ты сказала? — глаза матери сузились. — Куда это ты собралась?
— Учиться, — тихо повторила Алена. — Мне восемнадцать. Я хочу продолжаться учиться…
Ответом стала пощечина. Громкая, резкая и унизительная.
— Никуда ты не поедешь! — выкрикнула мать. — Кто будет за Викой следить? Кто будет работать и помогать родителям?
Алена тогда ощутила не боль, а пустоту. Она уже давно понимала, что родители видят в ней не дочь, а бесплатную няньку и служанку.
Но такого… такого она не ожидала. Той ночью она не спала ни минуты. Сидела у кроватки Вики и гладила ее по волосам, слушая тихое сопение девочки.
Ей было так страшно… и так больно. Как оставить Вику? Как уехать, если девочка привыкла засыпать только с ней? Но оставаться… означало потерять всю свою жизнь.
На следующий день, когда родители ушли на работу — еле живые после очередного ночного застолья — Алена тихо собрала свои вещи: небольшой рюкзак, пакет с вышивками, аккуратно сложенную одежду.
Она долго стояла в дверях, смотря на комнату и на кроватку Вики, на детскую игрушку — зайчика с одним оторванным ухом, на занавески, которые сама сшила.
— Я вернусь за тобой, — шепнула она, чувствуя, как дрожит голос. — Обещаю. Только дай мне время. Я обязательно тебя заберу отсюда.
Прошло десять лет.
Десять лет, в которые поместилась целая жизнь — трудная, голодная, иногда отчаянная, но такая настоящая, что самой Алене порой казалось: все это прожила совсем другая девушка, а не она.
Но сейчас… сейчас уже все наладилось. Вчера ей исполнилось двадцать восемь. Уютный столик в кафе, мягкий свет ламп, тихая музыка, бокалы с вином… И момент, который Алена будет помнить всю жизнь.
Олег встал перед ней на одно колено и протянул ей кольцо.
— Выходи за меня…
У нее тогда перехватило дыхание. Она даже забыла, как дышать, а потом смеялась и плакала одновременно. Еще никогда раньше Алена не была так счастлива, как последний год. Весь этот год с ней рядом был Олег — такой стабильный и заботливый мужчина.
Да, за эти десять лет жизнь Алены круто изменилась. Слишком круто, если вспомнить, какой она уезжала из родного дома — заплаканной восемнадцатилетней девчонкой с полупустым рюкзаком за плечами.
Она поступила в педагогический колледж на заочное отделение. Это было нелегко: учеба, работа, постоянная гонка с временем. Но отступать она не собиралась — не ради себя, а ради той самой мечты, которую когда-то прошептала у кроватки маленькой Вики.
Одновременно с учебой Алена нашла себе работу в детском центре, куда приводили детей мастерить поделки и учиться новым навыкам. Ей дали группу девочек младшего школьного возраста, и она учила их шить первые мягкие игрушки, делать простые вышивки и мягкие повязки на голову. Девочки ее обожали — за мягкость, терпение, улыбку, которая у Алены всегда была немного грустная, но очень теплая.
А потом случилось то, что изменило все. Сразу после колледжа Алена поступила в университет. И почти одновременно с этим — открыла свой собственный небольшой детский центр.
Сначала было трудно. Она ночами сидела над планами занятий, раскладывала материалы, придумывала, как заинтересовать детей и удержать их родителей. Но ее любовь к детям делала свое дело. И… один влюбленный молодой мужчина тоже делал.
Олег появился в жизни Алены спонтанно — однажды он привел племянницу на занятие в ее детский центр. Сначала он просто помогал после занятий разобрать вещи. Потом предложил довозить Алену домой, потом начал ремонтировать в центре сломанную мебель, стеллажи, приносить материалы, покупая их за свои деньги. А после и вовсе нашел просто потрясающее новое место в том же районе за смешные деньги.
Несколько лет Олег аккуратно завоевывал сердце Алены. Он не был навязчивым и никогда не давил. Там, где Алена привыкла справляться одна, теперь они справлялись вдвоем.
И однажды Алена поняла, что больше не одна и ей это нравится. А теперь — кольцо, предложение, будущая свадьба, новая жизнь. А вместе с ней — и старый долг, который она носила в сердце все десять лет.
Сегодня утром, едва проснувшись, Алена посмотрела в окно и вдруг отчетливо почувствовала: пора забрать Вику. Пора выполнить то обещание, которое она дала девочке, стоя в дверях той маленькой комнаты с потрепанными занавесками. И заодно надо все-таки сообщить родителям, что она выходит замуж.
Алена закрыла чемодан, вздохнула и тихо сказала самой себе:
— Я иду за тобой, Викуся. Теперь я смогу.
И она поехала — навстречу прошлому, которое так долго не хотела ворошить.
Алена ехала по знакомой дороге и почти не узнавала ее. Казалось, будто за десять лет городок не просто постарел — он выцвел, осел и потерял жизнь.
Многие дома стояли с выбитыми стеклами, заросшие бурьяном. Какие-то окна были заколочены досками. На улицах — редкие прохожие, в основном пожилые люди, которые двигались медленно, будто им некуда торопиться.
Алена смотрела на все это и чувствовала, как тянет под груди старой, забытой болью. Неужели именно здесь прошли ее детство и юность? Неужели она когда-то считала это своим домом?
Подъехав к знакомой улице, она заглушила мотор и на мгновение даже остановилась. Ей стало страшно. А вдруг ее дом заколочен или пуст? А вдруг Вика… где-то в другом месте и она никогда ее найдет?
Но ее страхи оказались напрасными. Когда Алена подъехала ближе, то увидела, что входная дверь дома раскрыта настежь. Знакомый, обветшалый дом стоял, как прежде — только теперь стал еще более потемневшим и покосившимся на бок.
Изнутри раздавалась громкая музыка — старая и шумная, какую любили слушать ее родителями.
Алена глубоко вдохнула и вошла. На кухне, за столом, сидел отец. Точнее — лежал. Его голова свесилась едва ли не на колени, руки обхватили на половину пустую бутылку. Он даже не поднялся, когда услышал шаги. Лишь буркнул пьяным, злым голосом:
— Выметайся… вон…
А потом его голова просто упала на руки — будто он заснул или отключился.
Больше в кухне никого не было. Алена знала этот дом так хорошо, что ноги сами привели ее к детской комнате. Она едва толкнула дверь — та скрипнула, как и десять лет назад. На кровати лежала девочка, которая рыдала в подушку. Это точно была Вика. Очень худая.
Алена тихо шагнула ближе, дотронулась до ее руки. Вика дернулась, всхлипнула, подняла глаза… Она смотрела на сестру большими взрослыми глазами четырнадцатилетней девочки, которой пришлось вырасти слишком быстро.
Вика мгновенно вскочила и бросилась к ней, так крепко обняв, что Алена едва удержалась на ногах.
— Почему ты уехала?! — прошептала Вика сквозь рыдания. — Я очень… очень по тебе скучала! Зачем ты меня бросила? Мне было… так плохо! Все… все уехали отсюда, мои друзья… только я тут одна! А они… опять пьют… все время.
Алена прижимала сестру, поглаживала ее по голове, чувствуя, как внутри все сжимается. Боже, сколько же боли Вика держала в себе…
— Прости… — шептала Алена. — Прости меня, маленькая. Я не бросила. Я вернулась, слышишь? Я пришла за тобой. Теперь все будет по-другому.
Но долго стоять и обниматься им не дали. Алена уже хотела сказать Вике собираться быстрее, пока мать не вернулась с работы, как внезапно услышала тяжелые шаги и глухой стук двери.
На пороге детской стояла Любовь Петровна.
Ее волосы были взлохмачены, а лицо распухло от постоянной пьянки. Та самая женщина из прошлого, только еще более уставшая от собственной жизни. Она смерила Алену взглядом сверху вниз и усмехнулась:
— Смотрите-ка… кто приехал. Может, приехала помочь родителям?
— Нет, — ответила Алена. — Я всегда думала, что родители ответственны за детей, а не наоборот.
— Это ты должна была нам помогать! А не мы тебе! Ишь как вырядилась! Что ты тут забыла?
Алена медленно встала, прикрывая собой Вику:
— Я приехала сказать, что забираю Вику с собой. Насовсем.
— А ты что же? Думаешь, я порядков не знаю? Никто тебе ее не отдаст…
— Все будет в порядке, — Алена кивнула сестре. — Я выхожу замуж и смогу быть опекуном для сестры, пока та не станет старше.
— Какая умная. Ты погляди. Не в нашу породу. Может, ты приемная? — рассмеялась Любовь Петровна, а потом добавила. — Хочешь забрать девку — гони деньги.
— Сколько? — по-деловому спросила Алена.
— Я видела тачку. Что ты думаешь не видела? Пятьдесят тысяч, не меньше. Поняла? Ищи, где хочешь.
— Ладно. Наличкой я так понимаю?
— А как же еще? — вскинула головой женщина.
— Действительно. Больше никак… — прошептала Алена и быстро полезла в сумку за телефоном. Там она открыла приложение телефона и сверила сумму. А затем посмотрела где есть ближайший банкомат, находился он в соседнем поселке.
Алена повернулась к сестре и сказала:
— Собирайся. Я за деньгами. Я обязательно вернусь, верь мне.
Девочка кивнула, а Любовь Петровна только усмехнулась, глядя на наивное выражение лица Вики, которая взглядом провожала старшую сестру.
Алена выскочила из дома так, будто за ней гналась стая призраков. Сердце стучало где-то в горле, пальцы дрожали, и она едва смогла попасть ключом в замок своего маленького красного матиза. Машина завелась не с первого раза — будто тоже нервничала вместе с хозяйкой.
Она мчала, как умела, как могла — по выбитой дороге, по колдобинам, не замечая, что колеса подпрыгивают, а двигатель недовольно воет. Алена не помнила, как добралась до соседнего поселка, как сняла деньги в банкомате, прижавшись лбом к холодному металлу, чтобы хоть немного унять дрожь.
Она не помнила, как зашла в магазин и сгребла в корзину продукты — хлеб, крупы, колбасу, сыр, даже сладости. И, самое главное — несколько бутылок с дорогой выпивкой. Ту, что мать всегда хотела попробовать, но никогда не могла себе позволить.
«Пусть подавится», — подумала Алена.
Она вернулась быстрее, чем ожидала, хотя казалось, что прошла целая вечность. Когда Алена вошла в дом второй раз, Вика уже сидела в коридоре. Куртка застегнута, рюкзак за спиной. Старая спортивная сумка в руках, прижатая к груди так крепко, будто в ней было не белье и пара книжек, а вся ее жизнь.
Вика вскинула на нее взгляд, полный такой паники, что у Алены перехватило дыхание. Она правда боялась, что Алена снова исчезнет. Алена подошла, накрыла ладонью ее руку, и Вика облегченно выдохнула.
На кухню Алена прошла уверенно, словно хозяйка. Она поставила пакет с продуктами перед матерью и молча выложила деньги на стол — ровно пятьдесят тысяч.
Любовь Петровна одобрительно кивнула, и взгляд ее мгновенно стал мягче. А когда увидела в пакете дорогую бутылку, то улыбнулась так широко, что на мгновение показалась… почти доброй. Женщина уже искала чистый бокал.
Тем временем Алена просто взяла Вику за руку и они вышли. Дорога назад была другой — тихой и спокойной. Вика сидела рядом и не отпускала взгляда с сестры ни на секунду.
Только когда они въехали в город, где сейчас жила Алена, Вика прошептала:
— Ты теперь… точно меня не оставишь?
Алена улыбнулась.
— Никогда.
Свадьба прошла через месяц — тихая, светлая, семейная. Вика была рядом, красивая, в нежном голубом платье, которое Алена купила для нее. А после свадьбы началась долгая бумажная волокита — оформление документов, заявления, запросы. Но удивительно — все прошло легко.
В том поселке давно знали, что родители девочек пьют. Слишком хорошо знали. Решение о лишении родительских прав было принято быстро. Олег поддерживал Алену во всем, он видел, как та боится упустить хоть что-то — и всегда был рядом. Он сам предложил выделить Вике отдельную комнату в их квартире.
Вика буквально расцвела. Она стала больше смеяться, стала более разговорчивой и даже просила книги, чтобы почитать перед сном. А когда у Алены родилась дочка, маленькая Соня, Вика сопровождала ее всюду — то баюкала, то гуляла с коляской, то подолгу сидела с малышкой, пока Алена проводила занятия в детском центре.
Так они и жили. Спокойно, светло, как будто восполняя все то, чего не хватало в детстве. Только когда Вике исполнилось двадцать, она сама сказала:
— Я тебе очень благодарна, но теперь я хочу попробовать жить отдельно. Только чур не обижаться!
Алена не обиделась, напротив, она гордилась младшей сестрой. Она даже помогла выбирать квартиру, которую теперь Вика снимала пополам с подругой. Помогла перевезти вещи, купила постельное белье и электрический чайник.
С момента совершеннолетия Вика работала в детском центре Алены администратором — аккуратная, ответственная, любимая и родителями, и детьми. Иногда заменяла аниматоров на праздниках — наряжалась феей или принцессой, и малыши обожали ее.
Все налаживалось. И у Алены, и у Вики теперь было то, о чем они обе мечтали. И никого роднее друг для друга у них уже не было и не будет.
Спасибо за интерес к моим историям!
Приглашаю всех в свой Телеграм-канал. Читать истории теперь еще удобнее!
