Сражение на реке Шайо 11 апреля 1241 года продолжалось несколько часов, а преследование разгромленной армии короля Белы IV и герцога Коломана – шесть дней. Все это время венгры и примкнувшие к ним хорваты и половцы, пытались спастись от отрядов Субэдэя, Батыя, Шибана и других монгольских военачальников. Повезло немногим. Кочевники вскоре захватили Пешт и пошли огнем и мечом по другим городам Венгрии, а затем дальше – вплоть до теплой и прозрачной, как слеза, Адриатики. Одним из беглецов был магистр Рогерий, он же — Роджер из Торре-Маджоре, архидиакон при епископе города Орадя. Позднее в письме епископу Палестрины Джакомо ди Пекорари он подробно рассказал, как ему удалось спастись и какие ужасы и неурядицы довелось пережить.
Епископ Оради покинул город, едва появились слухи о приближении монголов – сразу после известий о разгроме на Шайо. Рогерий по какой-то причине решил остаться, возможно, не верил, что захватчики пойдут на Орадю. Но они пошли. И когда первые всадники в лохматых шапках показались на горизонте, магистр вместе со слугой укрылся в соседнем лесу.
«Когда однажды внезапно пришли татары, и мое положение в городе стало шатким, я не захотел идти в замок, а убежал в лес и прятался там, как мог. Однако они внезапно захватили город, сожгли большую его часть и ничего не оставили за стенами замка. Собрав добычу, они убивали мужчин и женщин, простолюдинов и дворян, на улицах, в домах и на полях. Что еще? Они не жалели ни женщин, ни детей. Потом же внезапно отступили, собрали все, что нашли, и поселились в пяти милях от замка».
Увы, передышка оказалась временной, дни замка были сочтены – вскоре монголы взяли и его. Рогерий продолжал скрываться в пуще, позже, воспользовавшись моментом, устремился дальше.
Думал переждать лихую годину на укрепленном речном острове. Но потом его все же покинул, и, как вскоре выяснилось, правильно сделал: монголы захватили остров и устроили там кромешный ад.
«Когда я узнал об этом, волосы встали дыбом, тело содрогнулось от страха, язык заикался, ибо я видел, как неизбежный момент ужасной смерти угрожает мне. Я уже видел своих убийц мысленным взором; тело покрывалось холодным предсмертным потом. Я также видел людей, которые, искренне ожидая смерти, не могли схватить оружие, поднять руки, сделать шаг в безопасное место или осмотреть местность. Что еще? Я видел людей, полумертвых от страха».
Рогерий продолжал скрываться, умирая то от страха, то от голода, то от всего сразу. Но умирать не значит умереть, нашему герою везло. Да и сам он цеплялся за жизнь, как только мог.
«Мне приходилось искать пещеры, выкапывать ямы или находить дупла в деревьях, чтобы укрыться, в то время как татары, словно гончие, выслеживающие кроликов и кабанов, проносились сквозь заросли колючих кустарников, тени рощ, глубины вод и сердце пустыни».
Магистр прятался то ли несколько недель, то ли несколько месяцев – он сам потерял счет дням и ночам. Но в итоге был все-таки пойман.
Магистр Рогерий должен был благодарить Бога за то, что с ним не расправились сразу, как со многими христианами. Хотя он и не сомневался, что при первой возможности кочевники его убьют. Поэтому как только стало известно, что, утолив жажду злата и крови, монголы возвращаются на восток (есть версия, что завоевание Европы было прервано известием о смерти в Каракоруме великого хана Угэдэя – Батый и компания решили вернуться на родину, чтобы поучаствовать в борьбе за власть), Рогерий сбежал.
«Словно по зову природы я сошел с дороги и бросился в густой лес со своим единственным слугой, спрятавшись в лощине ручья, укрывшись листьями и ветками. Слуга спрятался подальше, чтобы случайное обнаружение одного не привело к несчастному пленению другого. Так мы пролежали два полных дня, как в могилах, не поднимая голов, и слышали ужасные голоса тех, кто, следуя по следам заблудших зверей, проходил мимо в лесу и часто кричал вслед прячущимся пленникам. И когда мы больше не могли подавлять в глубокой тишине наших сердец вполне справедливые требования голода и тревожное желание пищи в замкнутой тишине наших сердец, мы подняли головы и начали ползти, как змеи, используя руки и ноги».
Доползли в конце концов до какой-то вершины, до неприступной скалы, где укрылось множество мужчин и женщин.
«Нас встретили с радостью, сквозь слезы, и расспросили об опасностях, через которые мы прошли, о которых мы не могли рассказать в нескольких словах. Наконец, они дали нам черный хлеб, испеченный из муки и молотой дубовой коры, и он был слаще любого пирога, который мы когда-либо ели».
На скале Рогерий и прочие беженцы провели не меньше месяца. Лишь когда стало ясно, что в Венгрии появился с подкреплением король Бела, а монголы уже ушли далеко на восток, лишь тогда магистр решился оставить убежище. Это было весной 1242 года. Рогерию пришлось бегать и скрываться около года. Но он выжил и, наверное, это главное.
