— Леночке плохо, ты же понимаешь, она там одна, — Игорь виновато прятал глаза в кружку с остывшим чаем. Его палец уже скользил по экрану, подтверждая перевод.
Тихий «дзынь» банковского приложения прозвучал в ночной кухне как удар.
— Сколько на этот раз? — я старалась говорить ровно, хотя внутри всё клокотало.
— Пятьдесят. Вер, ну у неё правда ситуация… Трубу прорвало, соседей затопила, там скандал, судом грозят.
Я посмотрела на мужа. Седой, уставший после смены, в вытянутой домашней футболке. Мой добрый, безотказный Игорь. Он верил сестре всегда. А Лена этим пользовалась.
— В прошлом месяце у неё «украли кошелек» — минус тридцать тысяч. До этого — «срочное обследование», еще двадцать. Игорёк, мы твою машину починить не можем полгода, ты ездишь на маршрутке. А Лена у нас — самая несчастная женщина в мире?
— Не начинай, — он поморщился и отставил кружку.
— Она вернет. Как устроится на нормальную работу, сразу отдаст. Она же сестра.
«Сестра» не работала уже лет пять. Находилась в вечном поиске себя. Который почему-то оплачивали мы.
Где наши деньги
Утром Игорь ушел на работу хмурый, даже не позавтракал. Я осталась с чувством, будто меня обокрали. Не денег жалко — хотя и их тоже, мы не миллионеры, обычная семья, пенсии на горизонте. Жалко было нас.
Мы во всем себе отказывали, откладывали на ремонт дачи. А эти деньги утекали в черную дыру под названием «Леночка».
Я налила себе кофе и открыла ноутбук.
Обычно я не шпионю. Считаю это ниже своего достоинства. Но пятьдесят тысяч за «прорыв трубы» без единого фото доказательства — это перебор.
Зашла в соцсеть. Страница Лены образец скорби. Репосты цитат про одиночество, картинки с дождем, жалобные статусы: «Как же тяжело хрупкой женщине в этом жестоком мире». Никаких фото из клубов, никаких ресторанов. Всё чинно и бедно.
Но правда часто прячется в списке друзей.
Я начала листать тех, кто ставит ей «лайки». Подружки-одногодки, какие-то магазины вязания, бывшие одноклассники.
И вдруг — «Макс Победитель».
Молодой парень, лет двадцати семи. На аватарке торс без футболки и солнечные очки. Под каждым грустным постом Лены — его комментарий. То сердечко, то огонек.
Сладкая жизнь за чужой счет
Я перешла в его профиль. Картинка «жестокого мира» тут же заиграла новыми красками. Профиль был открыт. Парень жил красиво. Фото из кальянной, снимки из барбершопа, селфи в зеркале лифта.
А вот и свежее. Выложено вчера вечером. Как раз, когда у Лены «прорвало трубу».
На фото столик в ресторане. Я узнала интерьер, это самое дорогое место в их городе. Две руки держат бокалы с вином. На женской руке тот самый уход за руками «пыльная роза», о котором Лена говорила мне по видеосвязи неделю назад.
Рядом на столе лежит коробочка. И чек.
Подпись под фото: «Зайка балует. Новенькие смарты, чтобы всегда был на связи».
Я приблизила изображение. Часы выглядывали из коробки. Не дешевка с рынка, а хорошая, известная марка электроники. Цена им как раз тысяч сорок. Плюс ужин.
Вот тебе и «соседей затопила».
Руки дернулись. Мой муж вкалывает на заводе, ходит в куртке, которую пора было списать еще два года назад. А этот юный геркулес носит модные гаджеты за наш счет?
Захотелось немедленно позвонить Игорю, наорать, вывалить всё. Но я остановилась.
Если расскажу сейчас — Игорь не поверит. Скажет: «Ты накручиваешь». Или: «Это старое фото», «Мало ли у кого такие ногти». Лена выкрутится, врать она умеет. Скажет, что это друг угостил, а часы вообще не её.
Нужно было действовать тоньше.
Звонок из «клиники»
Прошло три дня. Я молчала и выжидала. Игорь немного расслабился, видя, что я не пилю его за тот перевод. Мы даже начали обсуждать планы на выходные.
И тут — звонок.
Пятница, вечер. Мы только сели ужинать. На экране высветилось: «Сестренка».
Игорь напрягся. Бросил на меня быстрый взгляд и взял телефон.
— Да, Ленусь? Что? Господи… Да ты что?
Лицо его побледнело. Он слушал, кивал. Свободной рукой уже открывал приложение банка.
— Конечно. Конечно, сейчас. Сколько нужно? Двадцать? Хорошо, сейчас перекину. Держись там.
Он положил телефон на стол и вздохнул:
— У неё кот, Барсик… С балкона упал. Лапу сломал, нужна срочная операция, иначе хромым останется. Вер, ну тут нельзя отказать, это же живая душа.
Я посмотрела на его палец. Он уже занесся над кнопкой «Перевести».
В голове сложился пазл. Двадцать тысяч. Вчера у того самого «Макса Победителя» я видела опрос в историях: «Кроссовки белые или черные? Хочу обновиться к сезону».
Я накрыла руку мужа своей ладонью.
— Подожди, — сказала тихо, но так твердо, что Игорь замер.
— Вера, там счет на минуты идет! Кот мучается!
— Отлично. Пусть пришлет фото.
— Что? — Игорь опешил.
— Ты в своем уме? У человека истерика, кот переломан, а я буду фото требовать?
— Пусть пришлет снимок кота в клинике. Или счет от ветеринара. Сейчас же. В любом мессенджере. Это дело одной секунды.
— Ты жестокая, — прошипел муж, пытаясь выдернуть руку.
— Не ожидал от тебя. Из-за твоих принципов животное пострадает!
Он снова потянулся к экрану.
— Игорь, — я встала и подошла к нему вплотную.
— Если ты сейчас переведешь ей хоть копейку, не взглянув на то, что я тебе покажу, можешь собирать вещи и ехать к ней. Жить будете втроем. Ты, она и её молодой Максим.
Игорь застыл с открытым ртом.
— Какой Максим?
— А вот такой. Иди сюда.
Я открыла ноутбук, который специально оставила на кухонном столе с нужной вкладкой.
Цена «спасения»
Развернула ноутбук экраном к Игорю. На мониторе сиял «Макс Победитель». Вчерашнее фото исчезло, но он успел выложить новый пост. Час назад.
На снимке — ноги в новеньких, белоснежных кроссовках, небрежно закинутые на приборную панель такси. Подпись: «К сезону готов. Спасибо моей волшебнице за подгон».
— Смотри на дату, — я ткнула пальцем в экран.
— Час назад. А теперь смотри на цену этих кроссовок. Я нашла эту модель в интернете. Девятнадцать тысяч девятьсот. Как раз та сумма, которую сейчас несчастному Барсику «на клинику» не хватает.
Игорь молчал. Он переводил взгляд с фото на меня, потом снова на экран. Его лицо, обычно мягкое, начало каменеть. Морщины у рта прорезались глубже.
— Это… совпадение, — голос его дрогнул, но уверенность исчезла.
— Может, это её сын? Или племянник какой-то дальний?
— У Лены нет детей, Игорь. И племянников, кроме наших, нет. А «волшебница» — это, видимо, её новый статус. Открой комментарии.
Он послушно наклонился. Первый же комментарий от аккаунта elena_sweety: «Носи на здоровье, мой котик! ❤️».
В кухне повисла тишина. Только холодильник гудел. Слышно было, как за стеной соседи смотрят новости.
Телефон Игоря снова ожил. На экране высветилось фото сестры и подпись: «Ленуся». Она звонила узнать, почему задерживается перевод. «Котик», видимо, уже ждал у кассы.
Игорь медленно взял телефон.
— Не сбрасывай, — тихо сказала я.
— Включи видео. Скажи, что хочешь увидеть кота.
Правда в эфире
Он нажал кнопку ответа и сразу переключил на видеосвязь.
— Игоречек! Ну где ты пропал? — голос Лены звучал надрывно, с той самой истеричной ноткой, которая всегда действовала на мужа безотказно. На экране мелькал какой-то темный потолок.
— Я в клинике, тут связь плохая, карту не принимают, требуют наличку! Барсику совсем плохо!
— Покажи кота, — глухо сказал Игорь.
— Что? — Лена запнулась.
— Ты не слышишь? Я в коридоре, меня к нему не пускают, там хирурги!
— Лена, покажи мне кота. Или ветеренара. Или хотя бы вывеску клиники. Сейчас же. В любом мессенджере. Это дело одной секунды.
В трубке повисла пауза. Камера дернулась. На секунду мелькнул не больничный кафель, а знакомые бежевые обои её квартиры и край телевизора, по которому шло какое-то ток-шоу.
Потом экран резко потемнел. Она закрыла камеру пальцем.
— Ты что, издеваешься?! — голос сестры изменился мгновенно. Исчезла плаксивость, появился визгливый тон.
— Я тут с ума схожу, а ты мне допросы устраиваешь? Жалко денег родной сестре? Да подавись ты своими копейками! Жена твоя, небось, нашептала! Чтоб вы там…
Игорь нажал «отбой».
Он сидел и смотрел на погасший экран, будто держал в руках что-то грязное. Потом положил телефон на стол, стеклом вниз.
— Кроссовки, — сказал он, глядя в стену.
— А в прошлом месяце часы.
— И ужины, — добавила я, убирая ноутбук.
— И, судя по его профилю, еще и абонемент в фитнес-клуб. Хорошо живет мальчик. За твой счет.
Игорь встал, подошел к окну. За стеклом мигал фонарь, освещая мокрый асфальт. Я видела, как ходят желваки на его скулах. Ему было больно. Не из-за денег — черт с ними. Рушилась картина мира, где он был старшим братом-защитником.
Оказалось, он был просто ресурсом. Дойной коровой, которую даже не кормили, только доили.
— Она ведь знала, что я на зимнюю резину копил, — проговорил он тихо, не оборачиваясь.
— Знала, что у тебя зубы, что мы экономим.
— Знала, Игорь. Ей всё равно.
Он резко развернулся, схватил телефон и быстрыми движениями что-то нажал. Потом еще раз.
— Что ты сделал? — спросила я.
— Заблокировал. Везде. В банке, в телефоне, в мессенджерах.
— А если…
— Никаких «если», Вер. Всё. Лавочка закрылась.
Новые сапоги
Прошло две недели.
Первые дни было тревожно. Мы ждали атаки звонков с чужих номеров, визитов, проклятий. Лена пыталась пробиться один раз. Звонила мне с незнакомого номера. Я услышала только: «Слышь, ты…» — и сразу отключилась, занесла контакт в черный список.
Больше попыток не было. Видимо, «Макс Победитель» понял, что финансовый поток иссяк, и быстро нашел себе новую «волшебницу». Лене стало не до нас. Нужно было срочно искать спонсора или, страшно сказать, работу.
В субботу мы поехали в торговый центр.
— Куда мы идем? — спросил Игорь, когда я потянула его к витрине магазина мужской одежды.
— Тебе за курткой. Той самой, на которую ты полгода смотрел.
— Вер, да ладно, старая еще ничего… Дорого же.
— Не дорого, — я улыбнулась и взяла его под руку.
— Мы сэкономили пятьдесят тысяч в этом месяце. Можем себе позволить.
Он посмотрел на меня, потом на свое отражение в витрине — сутулое, в потертой ветровке. Расправил плечи.
— А давай, — сказал он и впервые за долгое время улыбнулся. Спокойно и открыто. — А потом зайдем тебе те сапоги глянем.
Мы вышли из магазина с объемными пакетами. Телефон Игоря молчал. Никаких драм, никаких потопов, никаких котов. Только наша жизнь и наши деньги, которые теперь принадлежали нам.
Вечером, разбирая покупки, я подумала: иногда, чтобы сохранить семью, нужно просто отсечь лишних родственников. Жестоко? Возможно. Но зато честно.
А вы смогли бы так резко оборвать связь с родным человеком, узнав об обмане? Или дали бы второй шанс?
P.S. Красивая история, но в жизни чаще бывает иначе: ссора ,уход и «ты нас поссорила».
