— Лена, это просто несерьезно! — с обидой сказала мама.
Я не ответила. Мама долго пристально смотрела на меня, потом отвернулась. Я, наверное, понимала ее. Обидно, когда твой ребенок упорно делает не то, что ты считаешь правильным.
— Мужчина должен быть добытчиком, — наконец выдала мама. — А твой Юрий? Разве он добытчик?
***
Все началось три года назад, когда я привела Юру знакомиться с родителями. Помню тот день до мелочей. Стоял май, сирень буйствовала под окнами родительской хрущевки, от ее аромата кружилась голова.
Мы стояли на лестничной площадке, и я никак не решалась нажать на звонок. Юра держал меня за руку, его ладонь была сухая и теплая, не как у бывшего Игоря. У того от волнения вечно потели руки, а еще от вранья, как я потом поняла.
Мама открыла дверь и… изменилась в лице. Сначала она увидела меня и обрадовалась. Потом ее взгляд упал на робко мнущегося за моей спиной Юру. Радость сменило недоумение, а потом появилось выражение, которое я помнила с детства. Мама всегда так смотрела, когда я приносила тройку по математике.
Она окинула Юру оценивающим взглядом от стоптанных кедов до мятой футболки с каким-то глупым принтом. Конечно, это был не Игорь с его крутой машиной и запахом дорогого парфюма.
У моего нового избранника не было букета из двадцати пяти алых роз, которые обычно ей приносил Игорь.
— Здравствуйте, я Юра… — он протянул маме коробку обычного зефира в шоколаде из ближайшего супермаркета. — Лена говорила, вы любите сладкое.
Юра улыбнулся так, что у меня внутри все перевернулось. Как тогда, в книжном на Невском, когда мы впервые встретились. Юра выбирал сборник Цветаевой, листал каждый, проверял качество бумаги, нюхал страницы.
Я посмотрела на него тогда, как на сумасшедшего.
— Хорошая книга должна пахнуть правильно, — сказал Юра.
Он говорил что-то еще… А я смотрела на него и влюблялась.
Но мама увидела только кеды.
***
— Мам, прекрати, — рассердилась я. — Юра прекрасный отец. Дети его обожают.
— Отец! — мама покачала головой. — Хорош отец, который сидит дома, пока его жена пашет! Это нормально, по-твоему? В наше время мужчина должен зарабатывать!
— Ненормально, когда мужчина бьет жену и пропивает зарплату, — сказала я, и мама вздрогнула. — Мой дед был именно таким. Я помню его вечно красное лицо, едкий запах алкоголя и папирос. Помню, как бабушка прятала синяки под слоем пудры и врала соседкам, что упала. Все знали, что не упала, но молчали. Тогда так было принято, молчать. Потому что такое поведение считалось нормой!
Мама обиженно замолчала.
Кухня наполнилась запахом борща с нотками лаврового листа и перца. Этот рецепт передавался как фамильная ценность. Мама специально приезжала к нам, чтобы сварить его. Я тоже умела, но у меня все рано не получалось так, как у мамы.
В окно било августовское солнце, превращая пылинки в золотую взвесь, как в детстве. Где-то за стеной Юра читал детям сказку. Я слышала его голос, мягкий, с интонациями разных персонажей. Машка хихикала, Тимка требовал «еще, папа, еще!»
— Игорь звонил, — вдруг сказала мама, и мне почудилась в ее голосе надежда. — Спрашивал, как ты. Сказал, что купил квартиру в новом жилом комплексе. Трехкомнатную. С видом на залив.
Мне стало не по себе. Как, впрочем, и всегда, когда мама вспоминала моего бывшего. Три года прошло, а он все звонит, причем почему-то не мне, а маме. Все выясняет, все надеется.
Помню, как он стоял под окнами в феврале в кашемировом пальто, не предназначенном для питерской зимы, и кричал:
— Лена, выйди! Лена, поговори со мной!
А ведь я уже была с Юрой.
Соседи выглядывали из окон, и Мария Ивановна с третьего этажа потом месяц поглядывала на меня подозрительно. И все норовила расспросить, что это за красивый мужчина меня искал.
— И что ты ему сказала? — спросила я маму.
— Что ты замужем. Что у вас двое детей… — мама замялась. — Что у тебя обычная серая жизнь.
— Мама, — я подошла к ней и посмотрела в глаза.
От мамы пахло теми же знакомыми с детства духами, что и тридцать лет назад.
— Если ты еще раз такое скажешь… Если ты продолжишь критиковать Юру, продолжишь вспоминать Игоря, я попрошу тебя больше не приезжать! — сказала я.
Мама посмотрела на меня с такой болью в глазах.
— Леночка, я же хочу как лучше…
— Нет, — я покачала головой. — Ты хочешь как правильно. По твоим меркам правильного. Но это моя жизнь, мама. Моя!
***
Две недели мама мне не звонила. Потом позвонила и прощебетала легким, беззаботным голосом:
— Приезжайте на дачу в субботу! Шашлыки сделаем, детки в речке искупаются.
Я по наивности согласилась.
На даче пахло флоксами и свежескошенной травой. Старая яблоня была усыпана зелеными кислыми яблоками. Мама суетилась, обнимала внуков, Машку она подхватила на руки, хотя та была уже тяжеленькая. Тимку чмокнула в макушку.
Даже Юре улыбнулась. Правда, как-то криво, через силу, но я на секунду поверила, что все будет хорошо.
А потом, когда дети убежали к малине, а Юра раскладывал мангал, мама подошла к нему с таким невинным видом, что я сразу насторожилась.
— Юрочка, вы же мужчина… Машина что-то барахлит, посмотрите?
Юра отложил шампуры, вытер руки.
— Я не разбираюсь в машинах, Галина Петровна. Извините.
— Как это не разбираетесь? — голос мамы стал каким-то визгливым. — Мужчина и не разбирается в машинах?
— Не разбираюсь, — пожал плечами Юра без тени смущения. — Зато отлично разбираюсь в детской психологии и умею печь шарлотку.
Мама поджала губы.
— Ну что ж… Придется Игоря попросить. Он как раз по соседству дачу снимает.
И вот тогда я все поняла. Это была ловушка, хорошо спланированная и продуманная.
Игорь появился через десять минут, загорелый, в рубашке с закатанными рукавами. Я уловила запах дорогого парфюма.
— Лена? Какая встреча! — он сделал вид, что совсем не ожидал меня здесь увидеть.
Юра стоял рядом. Я заметила, как он отвел взгляд и сжал зубы.
— Так что там с машиной, Галина Петровна? — Игорь уже открывал капот и что-то там проверял.
Мама стояла рядом и восхищенно охала. Я не стала смотреть на эту театральную постановку и пошла помогать Юре. Он уже спокойно раскладывал мясо на решетке.
Игорь продолжал любезничать с мамой и, похоже, уходить не собирался.
— Вот это мужчина В ОТЛИЧИИ от некоторых! — восклицала мама нарочно громко. — Руки золотые! И в бизнесе успешен, и машину починить может!
В памяти всплыла сцена, которая и стала последней каплей в наших с Игорем отношениях.
— Мам, а ты знаешь, — крикнула я, — что я как-то нашла в кармане Игоря предмет чужого нижнего белья. Красный такой, кружевной, очевидный до невозможности. Но муж бессовестно соврал, что это подарок для меня. Если что, я никогда не носила такое и не собиралась.
Игорь резко выпрямился, ударившись головой о капот.
— А ты знаешь, что он мне изменял с Ленкой? — продолжала я. — И с Наташкой с фитнеса. Да что там! Клеился к официантке в ресторане, куда мы пришли на годовщину. Прямо в тот же вечер! Пока я отошла в дамскую комнату, он ей номер телефона на салфетке написал. Она потом мне сама сказала, извинялась. Представляешь, мам, официантка извинялась передо мной за моего мужчину?
Мама побледнела, схватилась за край машины.
— А ты знаешь, что он после разрыва меня преследовал? — я уже не могла остановиться. — Под окнами стоял ночами, на работе караулил у проходной. Коллег моих подкупал, чтобы они следили за мной. Пришлось заявление в полицию писать. Участковый приходил, протокол составлял. У меня копия дома лежит, хочешь, покажу?
— Лена, это все в прошлом… — начал Игорь.
Но я его перебила:
— В прошлом! Вот пусть там и остается!
Мама молчала.
— Я… Я не знала… — наконец проговорила она тихо. — Ты не рассказывала…
— Не хотела тебя расстраивать, — ответила я. — Думала, сама поймешь, что Юра — это лучшее, что со мной случалось.
Игорь захлопнул капот.
— Все в порядке с машиной. Просто бензин закончился, — со злостью сказал он и быстро ушел.
— Леночка… прости меня… — тихо сказала мама.
Я обняла ее. От нее пахло уже не духами, а чем-то неуловимо родным, из детства.
— Мам, просто дай мне жить моей жизнью, — сказала я. — Ладно?
Она кивнула.
Уже вечером мама подошла к Юре. Я видела, как она собирается с духом.
— Спасибо вам. За Лену. За внуков. За терпение. И… простите меня.
Юра улыбнулся своей улыбкой, ради которой я готова была сжечь все мосты
