— Никаких «бедных животных», Нина Петровна. Это условие. Если я узнаю, что вы давали детям мясо, рыбу или — упаси боже, молочку, ноги их здесь больше не будет.
Алина стояла посреди моей кухни. Вид у неё был как у санитарного инспектора перед закрытием ларька. Худая, звонкая. В каких-то льняных штанах, которые стоили две моих пенсии, и с глазами фанатика.
Она решительно сгребла с полки холодильника палку «Докторской» и пакет кефира.
— Это я заберу. Чтобы не было соблазна, — отрезала она.
— Мы перешли на осознанное питание. Организм должен очищаться, а не забиваться шлаками.
Я посмотрела на внуков. Павлик, которому только исполнилось семь, стоял в коридоре. Он прислонился к стене и вяло ковырял носком ботинка паркет. Пятилетняя Леночка вообще висела на руке у матери, как тряпичная кукла.
Прозрачные, с синими тенями под глазами. Смотреть жалко.
— Алин, они же растут, — тихо сказала я. Старалась не повышать голос.
— Им белок нужен. Павлик в школу пошел, нагрузки…
— В чечевице белка больше, чем в ваших бульонных вытяжках! — перебила невестка. Нервно дернула плечом.
— Всё, Нина Петровна. Или по-моему, или никак. Я привезла им перекус: хлебцы из пророщенной гречки и хумус. Воду пить только фильтрованную. Я заеду в шесть.
Хлопнула дверь.
Я осталась в тишине. На столе сиротливо лежал пакет с серыми, похожими на прессованный картон хлебцами.
Голодные глаза
Павлик прошел в комнату и лег на диван. Леночка села на ковер. Начала перебирать игрушки, но как-то без огонька, медленно.
Раньше, бывало, прибегут — дом ходуном ходит. Только успевай вазы ловить. А сейчас тишина, как в читальном зале.
— Ба, а есть что-нибудь… вкусное? — спросил Павлик через полчаса.
— Вон, мама хлебцы оставила, — кивнула я на стол.
— Они царапаются, — вздохнул внук.
— И невкусные. Ба, а у тебя котлетки есть? Те, которые с корочкой?
Сердце у меня сжалось. Дышать стало трудно. Я же видела: ребенок не просто капризничает, он элементарно голоден. У него коленки острые стали, сквозь джинсы торчат. Алина, конечно, мать, ей виднее. Но смотреть на это сил не было.
Я подошла к Павлику, потрогала лоб. Холодный, влажный.
— Знаешь что, — шепнула я. Оглянулась на дверь, будто невестка могла подслушивать через замочную скважину.
— Котлет нет. Но мы сейчас что-нибудь придумаем.
Бабушкина хитрость
Я пошла на кухню и открыла морозилку. В самом дальнем углу, за пакетом с вишней, лежал мой заветный сверток. Хороший суповой набор. Куриная спинка, крылышки, жирненькие такие, домашние. Соседка с рынка привозит.
Совесть кольнула меня ровно на секунду. «Если я узнаю…» — звучал в ушах голос Алины. Но потом я вспомнила бледные уши внука. Решительно достала пакет.
План был такой: сварить бульон. Крепкий, золотистый, настоящий. А потом мясо выловить, процедить, и на этом бульоне сварить супчик. Вроде как и постный — картошка, морковка, лучок, цветная капуста. Никаких волокон мяса. Но сила-то куриная там останется!
Включила вытяжку на полную мощность. Запаха к приезду Алины остаться не должно. Открыла форточку, хотя на улице был ноябрьский сквозняк.
Через сорок минут по кухне поплыл тот самый аромат. От него у нормального человека сразу просыпается аппетит. Запах уюта, сытости и дома.
Леночка прибежала первой. Втянула носом воздух:
— Бабушка, вкусно пахнет!
— Это овощи, Леночка. Просто овощи, — громко сказала я и подмигнула ей.
Я быстро выловила курицу шумовкой. Спрятала кости в пакет, завязала на три узла и вынесла сразу в мусоропровод. Бульон процедила через марлю. Он получился янтарный, густой. Закинула картошку, мелко порезанную морковь, зелень.
Секретный ингредиент
Они ели молча. Только ложки стучали о тарелки с такой скоростью, будто это соревнование.
Павлик съел первую тарелку за две минуты. Протянул пустую:
— Ещё можно?
— Можно, мой хороший. Нужно.
Леночка, которая дома, по словам Алины, «ела как птичка», умяла полную порцию. Потом вытерла хлебом остатки со дна. Хлеб я достала обычный, «Бородинский», из хлебницы, а не те картонные хлебцы.
У них на глазах менялось лицо. Щеки порозовели. Глаза блестели. Павлик откинулся на спинку стула и сыто выдохнул:
— Ба, какой суп вкусный. Мама такой не варит. У неё вода какая-то с травой.
— Это секретный ингредиент, — сказала я. Убрала тарелки в посудомойку.
— Любовь называется. Ну и укропчик свежий.
Через час квартиру было не узнать. Дети построили из подушек крепость. Павлик гонял кота, Леночка пела песни. Энергия из них била ключом. Это была нормальная, здоровая детская энергия, а не та вялая тоска, что была с утра.
«Сила овощей»
Ровно в шесть в замке повернулся ключ. Алина вошла, настороженно принюхиваясь. Но пахло только свежим воздухом из окна и немного — укропом.
Она заглянула в комнату и замерла. Павлик стоял на голове (буквально), Леночка прыгала на диване.
— Ого, — удивилась невестка.
— Ничего себе они разошлись.
— Поели хорошо, — сказала я. Вытерла руки полотенцем.
— Супчик легкий. Цветная капуста, морковка…
— Вот! — Алина подняла палец вверх. Торжествующе посмотрела на меня.
— Я же говорила! Видите, сколько энергии от правильной растительной пищи? Легкость в теле, бодрость! А после вашего мяса они бы сейчас лежали и переваривали тяжесть.
Я смотрела на неё и молчала.
— Собирайтесь, зайцы! — скомандовала она детям.
Павлик подбежал ко мне прощаться. Обнял крепко-крепко и шепнул на ухо, пока мать не слышала:
— Ба, а в следующий раз та «серая булочка» будет? Ну, котлетка?
Я почувствовала, как его маленькие пальцы сжались на моем фартуке.
— Будет, Паша. Всё будет, — так же тихо ответила я.
Когда дверь за ними закрылась, я подошла к холодильнику. Там, в глубине морозилки, лежал килограмм отличного домашнего фарша. Говядина со свининой.
«Овощи дают энергию, говоришь?» — подумала я. Вспомнила пустые тарелки.
Ну что ж, вызов принят. В следующий вторник у нас по плану были «овощные» котлеты.
Тайная операция
Всю следующую неделю я готовилась как партизан перед высадкой в тыл. Купила блендер — мощный, чтобы молоть всё в пыль. Изучала рецепты в интернете. Искала не веганские, а совсем другие: «как замаскировать мясо в овощах».
Во вторник Алина привезла детей пораньше. У неё был какой-то семинар по саморазвитию, я особо не вникала. Главное, что у меня было целых пять часов.
— Нина Петровна, я им с собой дала смузи из сельдерея, — сказала она с порога. Протянула бутылку с мутно-зеленой жижей.
— Пусть выпьют в обед. Это для очищения.
— Конечно, Алиночка. Пусть оздоравливаются, — кивнула я. Приняла бутылку с таким видом, будто мне вручали государственную награду.
Как только её машина отъехала, смузи отправился в дальний угол холодильника. А на стол легла размороженная говядина.
План был рискованный. Если Алина вернется раньше и почувствует запах жареного мяса — скандала не избежать. Я открыла все окна, включила вентилятор в коридоре. Зажгла ароматическую палочку с лавандой, которую мне подарила соседка. Теперь на кухне пахло странно, но уж точно не котлетами.
Я провернула мясо через мясорубку дважды. Потом добавила туда кабачок, морковку. Лука побольше, чтобы сочнее было. Зелени не пожалела. Сформировала маленькие, аккуратные котлетки. Обваляла их не в сухарях — это слишком видно, а в овсяных хлопьях мелкого помола. Выглядело это… ну, скажем так, натурально.
Жарила быстро, на сильном огне, сразу закрывая крышкой.
— Бабушка, а что это? — Леночка стояла в дверях кухни. Прижимала к груди плюшевого зайца.
— Это, Леночка, специальные котлетки силы, — подмигнула я.
— Только тс-с-с! Это наш секрет. Маме не скажем, а то она тоже захочет, а тут мало.
Павлик, который уже понял жизнь, молча сел за стол и взял вилку.
Котлетки силы
Они съели по три штуки. Три! Я сама столько не осилю. Ели жадно, обжигаясь. Макали котлеты в сметану, которую я тоже назвала «белым соусом из орехов», прости Господи мою душу грешную.
Когда тарелки опустели, Павлик откинулся на спинку стула:
— Ба, это лучше, чем торт.
У него даже губы перестали быть белыми. Кровь прилила к лицу. Леночка сидела довольная, с перемазанным сметаной носом.
— Так, а теперь операция «Зачистка», — скомандовала я.
Мы вместе вымыли тарелки. Проветрили кухню ещё раз. Я дала детям пожевать петрушку и яблоко — перебить запах. Сама побрызгала углы освежителем «Морской бриз». Теперь тут пахло лавандой, морем и легкой тревогой.
Возвращение инспектора
Алина вернулась сияющая, просветленная.
— Ох, какая энергетика у лектора! — щебетала она, разуваясь.
— Дети, как вы тут? Пили смузи?
Павлик, мой маленький герой, посмотрел на мать честными-честными глазами:
— Да, мам. Вкусно было.
Я внутренне сжалась. Врать матери — плохо. Но оставлять детей голодными — ещё хуже. Из двух зол я выбрала сытое.
— Какие вы у меня молодцы! — Алина потрепала сына по макушке.
— А чем от вас пахнет? Вкусно так…
У меня сердце ушло. Всё, провал. Штирлиц был близок к краху как никогда.
— Яблоками! — нашлась Леночка.
— Мы яблоки ели! Много!
Невестка улыбнулась:
— Фрукты — это прекрасно. Умницы. А чем бабушка кормила ещё?
— Овощными биточками, — быстро вставила я, пока дети не ляпнули лишнего.
— Кабачок, морковь, овсянка. Всё на пару, почти.
— Ну вот! — Алина повернулась ко мне. Она сияла победой.
— Можете же, Нина Петровна, когда захотите! И не сложно ведь? И полезнее, чем мясо.
Она посмотрела на детей. Те стояли румяные, сытые, полные сил. Леночка даже подпрыгивала на месте от избытка энергии.
— Смотрите, как они выглядят! — продолжила невестка.
— Кожа чистая, глаза ясные. Вот что делает отсутствие шлаков. Организм сразу благодарит. Я так рада, что мы с вами нашли общий язык, Нина Петровна.
Она обняла меня. Впервые за три года брака с моим сыном. Сухо, быстро, но искренне.
— Спасибо вам. За поддержку. А то муж вечно ворчит, что я детей голодом морю. А вы — понимаете.
Я стояла и чувствовала, как её острые ключицы упираются мне в плечо. Думала о том килограмме свинины с говядиной, который сейчас усваивался в желудках моих внуков. Превращался в строительный материал для их костей и мышц.
— Понимаю, Алиночка, — сказала я. Смотрела поверх её плеча на Павлика. Внук хитро подмигнул мне и показал большой палец.
— Конечно, понимаю. Главное ведь — здоровье.
Маленькая победа
Они уехали. Я закрыла дверь и прислонилась к косяку. В кухне всё ещё едва уловимо пахло жареным луком, если принюхаться. Но Алина, ослепленная своей правотой, ничего не заметила.
Я подошла к окну. Внизу, во дворе, Павлик бежал к машине вприпрыжку, легко обгоняя мать. Леночка неслась за ним, размахивая своим зайцем. Обычные, нормальные, живые дети.
На душе было спокойно. Пусть невестка считает, что это сила сельдерея. Пусть думает, что победила. Мне не нужны лавры просветителя. Мне нужны здоровые внуки.
А в следующий вторник я попробую сделать пельмени. Скажу, что это «равиоли с тофу». Главное — тесто раскатать потоньше, а фарш прокрутить три раза. И проветрить. Обязательно хорошенько проветрить.
А вам приходилось идти на хитрость ради блага близких, или считаете, что обманывать родителей в вопросах воспитания нельзя ни при каких обстоятельствах?
(О том, как я однажды пыталась помирить сына с женой с помощью старого дачного сервиза, я уже рассказывала — но это совсем другая история).
P.S. А может хитрость — оружие слабых? Вам нравится прятаться в собственной кухне и проветривать углы, как нашкодивший кот?
