Клавдия Зиновьевна вышла на балкончик коттеджа, и даже зажмурилась от стыда и неуверенности. Да кто она такая, чтобы в таком доме богатом жить, перед людьми неудобно даже.
Но старший сын Мишка ей твердо сказал,
— Мам, вот как раз ты это заслужила, всю жизнь вкалывала, как проклятая, а теперь отдыхай, тебе ведь шестьдесят уже, живи в своё удовольствие, как хочешь.
Тут Клавдия и растерялась.
Да кто ж знает, как она хочет жить, она об этом и не думала, некогда было…
У мамки Клавдия пятая была, папка всё сына хотел, мужика, себе помощника, да так и не дождался. Был он старше матери прилично, от труда тяжелого занемог, да и помер. Вот и остались они с матерью, мал мала меньше, а мать и сама после пяти родов каждые два года не особо крепкая была.
Ни сил, ни средств пятерых детей одной поднимать у матери не было, да ещё и батя их покинул. Вот и решила она двух старших дочек дома оставить, они уже помогать могут, а троих младших а интернат отдать, пока не подрастут. Там и покормят их, и оденут, и выучат.
Так и попали Клава с Надей и Марусей в интернат…
Домой они вернулись, когда уже школу окончили. Старшие Люба и Таня в город уже уехали, а мать совсем была плоха, долго не прожила…
К Надюше соседский Ваня вскоре посватался, она к нему жить ушла, а Клава с Марусей одни в доме развалюхе остались. Но вскоре и Маруся в город уехала, её старшие сестры уговорили. Клава же совсем одна осталась…
Пыталась она за все дела хвататься, да плакала ночами. Но она настырная была, и огород по весне посадила. И сама крыльцо поправила, доски в сарае нашла, не гляди, что девка.
Дома Клава полы некрашеные отскребла, да отмыла, чистоту навела. В колодезной воде все, что было, перестирала на руках мыльцем хозяйственным. Занавесочки на вымытые окна с вышивкой повесила, стол скатертью застелила.
Сама же Клавдия на ферму пошла работать, а куда ей ещё было деваться. Она не такая красивая, да шустрая, как сестры. Куда ей в город ехать, только людей пугать…
Тогда и зачастил к ней Филя, Филипп, известный у них на деревне по женщинам ходок. Уж как ни отбрыкивалась от него Клава, боялась она его, знала, какие слухи о нем ходят. А он всё с лаской, да с гостинцами, да вроде и с пониманием,
— Да ты не шуми, Клаша, я же всё понимаю, что обо мне говорят. Но ты не верь, это они врут, я жениться хочу, а они сами другое предлагают. А ты не такая, я же вижу, я тебе дело говорю. У меня на лесопилке материал на продажу, продам и сразу с тобой поженимся, клянусь тебе. Ну обними меня, не отталкивай, я ведь не кусаюсь. Мы с тобой знаешь как заживём? Да тебе так и не снилось…
Приходил он обычно по темноте, ближе к ночи. Настойчивый был Филя, да очень красноречиво говорил и шептал на ушко Клаве то, что ей хотелось услышать. И она ему не сразу, но поверила, а Филипп вскоре повез с напарником стройматериалы на продажу. Обещал как продадут — сразу вернуться, да видно что-то там у них незаладилось.
Клавдия же вскоре поняла, что понесла она. Хотела было к матери Фили пойти, узнать, когда жених её вернётся. Да случайно в магазине услыхала, что видели Филиппа в городе. Он приоделся, да был с девицей городской, сказал, что сюда не вернётся, кооператив он там открыть собирается, богатым хочет стать.
Клава сначала подумала, что может про девицу это ошибка, а Филипп и правда заработает и вернётся? Но время шло, и она догадалась, что конечно не вернётся он, зря она надеялась. А то, что ребёнок от него, ей теперь не доказать, нету свидетелей, что Филя к ней бегал. Да и не хочет она унижаться, сама справится, она сильная…
С первым сыночком Мишкой Клаве баба Маша сильно помогла, родня их дальняя.
Не пытала её, не спрашивала лишнего. На мальца приданое и одеяльце байковое принесла, да так и стала ходить к Клавдии, подсоблять ей, пока она на ферму уходит, баба Маша Мишку баюкала.
Картохи наварит, гоголь-моголь собьёт, намнет, да Мишутку подрастающего подкармливает. Так и сдюжили Клава с бабой Машей, подрастать Мишутка стал.
Настырный мальчишка он рос, как вобьёт себе в голову, что мамке надо лестницу новую сделать, чтобы на чердак, да в подпол лазить. И ведь сделает, хотя ему и было всего-то восемь лет. За все дела хватался и добивался, пока не получится — не отстанет.
Восьмилетку Мишка хорошо окончил, ему бы дальше учиться, да мать одну боялся оставить.
Но тут учитель его, Петр Николаевич, к матери стал заходить. Сначала про учёбу Мишкину дальнейшую хотел с ней поговорить, да мамка стала его чаем поить. А потом Петр Николаевич ещё зашёл, да ещё, и неожиданно мамке его предложил замуж за него выйти.
— Выходи за меня, Клава, я один, да и ты одна. А Мишка пусть спокойно учится едет. И не гляди, что я старше, я тут человек уважаемый, будет у тебя в доме мужик, а я ведь на тебя глаз давно положил, хорошая ты женщина…
И Клавдия подумала… и решилась. Вот и Мишка тогда поедет спокойно на учёбу, да и ей Пётр нравится. Чистый весь такой, обходительный, и люди его уважают…
Вышла Клавдия замуж за Петра, и зажили они счастливо. Она и не думала, что такое с ней может случиться и что так любить её будет кто-то, даже сама полюбила она мужа.
Сынок у неё второй родился Коленька.
А Мишка техникум закончил, и решил в городе остаться, раз мамка теперь не одна. Решил он с другом заработать денег, а лишь потом с победой к матери вернуться…
Но недолго была счастлива Клавдия с Петром.
Полез как-то Пётр на крышу, что протекать стала, чтобы шифер переложить. Да неловкий он был, а кровля старая под ним и проломилась, поломался он весь так, что не выжил.
А Клавдия опять одна с сыночком маленьким Коленькой осталась.
Но к этому времени у Мишани дела в гору пошли. Они с другом вторсырьём занялись, то ли сами скумекали, то ли кто-то подсказал, и стали неплохо зарабатывать.
А как только Мишаня прослышал, что мать опять одна, да всё ещё на ферме трудится, хоть и руки уже все больные у неё, стал он чаще домой приезжать. И мамке, и братку малому, гостинцы из города привозить.
Как первый раз приехал Мишка, а Колька выбежал к нему на дорогу, увидал его старый жигуль копейку, да как от восторга завизжит, и пальцем на Мишку показывать,
— Мамка, мамка, это папка мой плиехал, да? Папка?
Это Коля потому так решил, что мать не сказала правду, а сказала, что уехал папка, не хотела Колю пугать, а тот отца плохо помнил…
Потом то уж Коля всё и сам узнал, но поначалу ждал у дороги брата старшего, а как завидит его жигулёнок, так и бежит навстречу босиком по пыльной дороге с криками,
— Папка, папка!
И виснет на шее у старшего брата.
Мишка же ему и петушков сахарных привозил, и машинку пожарную, а дальше больше. Уже и шоколадки, и одёжу хорошую и Коле, и матери…
Добился всего сам Мишаня, вот и брата Кольку после училища к себе на работу взял. У Миши жена Людмила и сынок с дочей подрастают. Коля тоже уже женился, скоро первенца ему Рита его родит.
Ну а матери они коттедж в деревне двухэтажный отстроили.
Газ провели в дом, и вода теперь горячая, ванная и туалет в доме, и мебель красивая. Сами же братья к матери на выходные с семьями приезжают.
Места у них тут красивые, поля, да леса, да речка.
Церковь на пригорке старинная, намоленная. А грибов в лесу и рыбы в реке полно, красотища…
Мамка правда халаты новые шелковые так и не носит, не привыкнет никак к дорогим вещам.
— Да хватит вам, скользкие они, не могу я, — смеется Клавдия, любуясь на сыновей и невесток.
Стыдно как-то ей перед соседями, что забогатели они.
И за что это ей, простой девке деревенской, что на ферме всю жизнь корячилась, такая жизнь сытая на старости лет, да разве она заслужила…
А на другом конце деревни Филя на крыльце смолил цигарку, да ворчал себе под нос,
— Вот ведь повезло этой Клашке! Я всю жизнь пахал, торговал в городе, да так и не заработал себе на безбедную старость. А эта никчёмная Клашка в коттедже теперь живет, от жизнь как несправедлива!
Не выдержала его престарелая мать, да однажды всё ему и высказала,
— Дак нечего было тогда Клавдию бросать, она же Мишку от тебя родила, а теперь Мишка твой — бизнесмен. И жил бы теперь ты тоже в коттедже!
— Дак что, раньше не могла сказать, что это мой сын? Он ведь не первый день такой богатый, да я бы к нему пришёл, по душам поговорить, сказал бы, что его мать меня обманула, не поставила в известность. Да предложил бы бизнес наш объединить, вот бы мы с ним вместе тогда точно наворочали, — возмутился Филя.
— Ты уже наворочал, трёх жён бросил с детьми, кроме Клавдии, да никому не помогал, молоденькую завел! А твоя Валерия тебя просто обокрала, за всех баб, тобою брошенных, отомстила, хоть и не намеренно. Сама то она только о себе беспокоилась, такая же, как и ты, — с горечью ответила сыну Галина Петровна,
— Да и не сразу я и сама это поняла, кто ж знал, что ты тогда с Клавкой якшался? Потом увидала — ой-ей-ей, так ведь Мишка то — вылитый мой Филя! Да тебя тогда разве проймёшь, а теперь поздно уже локти кусать, Мишаня твой матери долги твои отдал сполна, а тебе по делам твоим и жизнь такая бестолковая.
Плюнула и поковыляла домой Петровна, а Филя потянулся за другой цигаркой, да и те у него кончились…
