— Я знаю, ты не умеешь благодарить, поэтому хотя бы промолчи, что ли…
Свекровь стояла посреди детской и с гордостью смотрела на плясавших на наклеенных ею обоях одинаковых медвежат. И я промолчала. Если бы я открыла рот, оттуда вылетело бы такое, о чем потом наверняка пришлось бы жалеть.
***
Я расписывала эти стены две недели. С беременным животом, который уже мешал дотянуться до верхнего угла, и с изжогой, которая накатывала каждый раз, когда я поднимала руку выше плеча.
Я рисовала лес. Не тот приторный лес с открыток, а настоящий, темно-зеленый, глубокий, с просветами цвета жидкого меда между стволами…
Мама, увидев мое художество, только головой покачала:
— Витка, ты совсем уже… Ну вот кто так делает? Купи нормальные обои и не парься!
А я не находила слов, чтобы объяснить ей, что мой сын, которого мы с мужем так ждали, не должен просыпаться в комнате с обычными обоями. Он должен открывать глаза и видеть лес. Тот «бабушкин» лес, где я часто собирала грибы и ягоды в детстве…
Свекрови мой лес тоже не понравился.
— Это же аляповато, — сказала она, — ребенку нужно что-то спокойное, умиротворяющее…
Я и представить себе не могла, что в течение каких-то трех дней, пока мы с мужем были в отъезде, она наделает дел в нашей квартире.
А надо было представить и вовремя забрать у нее ключ.
Варвара Андреевна победно посмотрела на меня. На полу лежали еще два рулона обоев с медвежатами, и я почувствовала, как меня охватывает паника.
Заметив мой взгляд, свекровь похлопала меня по плечу.
— И не надо на меня так смотреть! Я же тридцать лет занимаюсь интерьерами. Тридцать лет! А ты… Ну что ты понимаешь? Ты же художник, — она произнесла это слово так, как произносят «алкоголик» или «тунеядец». — У вас всегда все через край, все у вас слишком!
Тут голос подал доселе молчавший Юрка.
— Мама, — негромко сказал он, — вот… что ты сделала? Вот… зачем ты?
— Я все сделала как надо, — с достоинством ответила Варвара Андреевна. — Теперь у вас будет настоящая, правильная детская. Не то что раньше!
— Но кто тебя просил? — продолжил муж.
— Как это кто? — подняла брови свекровь. — Вы же и просили. Забыл, что ли?
— Мы просили тебя просто присмотреть за квартирой, пока мы в отъезде! — воскликнул Юрка. — А ты что сделала?!
— Я навела порядок, — молвила Варвара Андреевна, — потому что смотреть на всю эту безвкусицу было выше моих сил!
***
Мы с Юркой были женаты три года. И все это время свекровь постоянно вмешивалась в наш быт. Да что там! Она то и дело критиковала мой внешний вид, мою манеру одеваться и разговаривать.
Муж защищал меня. Причем порой он делал это так яростно, что я просила его умерить пыл.
— Она, в конце концов, твоя мать — успокаивала его я, — она из другого поколения, будь к ней снисходительнее.
— Ты добра к ней, — улыбался муж, — а я вот так не могу. Наелся уже ее попреков. Все детство я, по ее мнению, неправильно ходил, неправильно говорил и неправильно дышал. После школы, разумеется, пошел учиться не на ту специальность. Ну и женился не на той женщине…
— Ну все, хватит, — мягко попросила я, — мы отдельная семья, у нас, в конце концов, есть своя квартира.
— Это точно, — соглашался муж, — как представлю, что мы с тобой живем в ее хате… Или она живет с нами… Бр-р-р…
Мама меня воспитывала так: выслушай, помолчи, согласись и сделай по-своему. И в течение трех лет я так и делала, и у нас со свекровью был… ну, если не мир, то что-то вроде нейтралитета.
Но это… Я обвела взглядом свою изуродованную комнату и поняла, что больше молчать и соглашаться просто не смогу.
***
— Отдайте ключ, — тихо попросила я.
— Что? — удивленно моргнула Варвара Андреевна.
— Ключ. От нашей квартиры, — более требовательно повторила я, — отдайте.
— Вита, — она улыбнулась какой-то совершенно крокодильей улыбкой, от которой мне стало не по себе. — Вита, я понимаю, ты расстроена. Гормоны, беременность, нервы… Но, поверь мне, дорогая, потом ты скажешь мне спасибо. Когда родится ребенок, ты увидишь, как красиво…
— Ключ.
Я шагнула к ней. Она отступила. В ее глазах мелькнуло что-то похожее на недоумение. Она не привыкла, что ей возражают.
— Юра! — она повернулась к сыну и обратилась к нему так, словно он был последней инстанцией. — Юра, ты видишь, как она разговаривает с твоей матерью? Скажи ей, Юра!
— Я тебе сейчас скажу! — вспыхнул муж. — Мама, то, что ты сделала, это… ну просто… ни в какие ворота! Поэтому, да, давай-ка сюда ключ.
— Что-что? — переспросила Варвара Андреевна
— Ключ давай сюда, — нахмурился Юрка. — И уходи.
— Юра! — опешила свекровь. — Ты что… выгоняешь меня?!
— Я просто прошу тебя уйти, — спокойно и как-то устало сказал муж. — И… не приходи больше. Пожалуйста.
Свекровь посмотрела на меня, на него, а потом уперла руки в боки и незамедлительно пошла в атаку.
— Ага! — начала она. — И это вместо благодарности, да? Вместо того чтобы сказать: «спасибо, мама, что бы мы без тебя делали», да?
Мы промолчали.
Секунду-другую Варвара Андреевна переводила взгляд с меня на сына, а потом хмыкнула, положила ключ от нашей квартиры на журнальный столик и вышла с гордо поднятой головой.
— Учтите, — сказала она на прощание, — если я вдруг вам понадоблюсь, можете не обращаться. Не приеду и не помогу!
***
Когда дверь за ней закрылась, Юрка крепко обнял меня и уткнулся носом в мои волосы.
— Мы все вернем, — сказал он после паузы. — Слышишь? Уберем все это безарбузие и сделаем как было.
Я хихикнула над «безарбузием» и подняла на мужа глаза:
— Слушай, а… ты не думаешь, что мы с ней… Ну, как-то слишком круто поступили?
— Нет, не думаю, — отозвался муж. — Более того, я думаю, что надо было сделать еще круче и раньше. Тогда, быть может, до этого не дошло бы.
***
Мы сдирали эти обои до трех часов ночи. Медвежата отходили лоскутами, а под ними потихоньку показывалась моя старая стена. Краска местами пострадала, но лес все-таки уцелел.
— Ну вот! — обрадовалась я. — Чуть подправлю, и будет как было.
— Будет лучше, чем было, — улыбнулся муж.
Вскоре работа была закончена.
А через пару дней мне позвонила свекровь.
— Слушай, — заговорила она как ни в чем не бывало, — раз тебе не понравились мои медвежата, может быть, заценишь кенгурят?
И она тут же прислала мне фото других обоев. Со снимка на меня смотрел совершенно уродливый фиолетовый кенгуренок.
— Обои стоят совсем недорого! — тарахтела меж тем свекровь. — Я сейчас в магазине, как мы с тобой сделаем? Скинешь мне деньги на карту, или я куплю обои за свой счет, а потом ты мне вернешь?
— Не нужно ничего покупать! — воскликнула я. — Стены в детской останутся вот такими!
Я сфоткала обновленные стены и прислала снимок ей. Свекровь долго молчала, а потом сказала:
— Значит, вот так вы с моей работой… Да? А я ведь время свое потратила, силы, душу во все это вложила! А вы вот так, да? Да ну вас!
Она бросила трубку и не звонит вот уже больше недели. Но мы с Юркой не особо переживаем по этому поводу. (Все события вымышленные, все совпадения случайны)
