Ой, Галь, ты садись, садись, чай налью, я тебе сейчас расскажу! Вчера ночью не спалось мне, полезла в интернет почитать что-нибудь, и наткнулась на рассказ один. Про свекровь и невестку. И вот лежу я потом, смотрю в потолок и думаю — это ж надо было такое написать! У меня прямо сердце заходится от возмущения, до сих пор успокоиться не могу.
Значит, слушай, там история такая. Живут молодые, Рома и Алина. Живут себе припеваючи, в кафешках ужинают, пиццу едят, завтраки только по выходным готовят. Ну ладно, живут как хотят, их дело.
И тут приезжает мама Ромы, Бронислава Витальевна. Оказывается, она квартиру свою продала, деньги отдала другому сыну, Степану, на бизнес. А тот, значит, взял деньги и маму на порог не пустил. Ну, или как там написано — «так получилось». Мы-то с тобой понимаем, что это значит. Жена Степана ее выжила, сто процентов, они всегда так делают, эти молодые жены.
И вот приехала эта женщина к родному сыну. Одна, с сумкой. Представляешь, Галь? Всю жизнь работала, квартиру имела, а теперь бездомная. И что ты думаешь? Эта невестка, Алина эта, она же ее с первой минуты как врага восприняла! Я читаю и думаю — ну что за люди пошли, а? Свекровь — это же мать твоего мужа!
Она его родила, вырастила, ночей не спала, кормила, одевала. А ты ее «посторонним человеком» называешь в своей голове? Это как вообще?
Нет, ну я понимаю, конечно, что неожиданно приехала, без звонка. Но ведь у человека горе! У нее один сын деньги забрал и выгнал, она в шоке была, наверное. А эта Алина сидит и думает только о том, как бы от свекрови избавиться. С первого же дня! Даже не попыталась понять, посочувствовать. Нет, сразу мужу звонить — «твоя мама приехала», как будто это проблема какая-то, а не родной человек.
И вот дальше читаю я, и у меня просто волосы дыбом.
Значит, свекровь начала готовить. Она, видите ли, лазанью испекла, оладьи по утрам делает. И это плохо, по мнению невестки! Галь, ты представляешь? Человек тебе завтраки готовит, обеды-ужины, а ты недовольна! Мы-то в свое время мечтали, чтобы кто-то помог по хозяйству, а эта нос воротит.
А музыка? Ну слушает женщина Аллегрову и Кобзона. И что? Мы что, своих родителей за это ненавидели? Моя мама тоже всю жизнь радио слушала, и ничего, как-то выросли, не померли. Ну попросила бы по-человечески, объяснила бы нормально, что работает дома, что ей тишина нужна. Так нет же, сразу в штыки все!
И эта фраза меня убила — «не те у них отношения, чтобы откровенничать». А почему не те? Ты невестка, она свекровь, вы одна семья! Это ты должна была подойти, обнять, сказать, мол, мама, расскажите, что случилось, мы поможем. А не сидеть и ждать, когда муж приедет и сам разберется. Это же не чужая тетка с улицы, это бабушка твоих будущих детей!
Нет, я не говорю, что Бронислава Витальевна идеальная. Придирается, ворчит, замечания делает. Ну а какая свекровь не делает замечания? Моя мне знаешь сколько всего говорила, когда я замуж вышла? И готовлю не так, и убираюсь не так, и рубашки глажу неправильно. И ничего, пережила. Потому что понимала — она из любви к сыну это делает, хочет, чтобы ему хорошо было. А не со зла.
А тут что?
Свекровь говорит — готовить надо дома, зачем деньги тратить в кафе. И она права! Сто раз права! Мы в свое время копейки считали, а эти в ресторанах прожигают. Откуда у них деньги-то на съемную квартиру для матери, если они каждый вечер в кафе сидят? Небось, на это деньги есть, а на маму — нету.
И вот, Галь, самое страшное. Эта Алина, вместо того чтобы потерпеть, притереться, найти общий язык — она что делает? Она заговор устраивает! С подружкой сидит, план разрабатывает, как свекровь выжить. Это ж надо было додуматься — специально поселить пожилую женщину в квартиру, где соседи шумят круглые сутки!
Это называется — выжить. Специально! Обдуманно!
Я когда до этого места дочитала, у меня руки затряслись. Это же издевательство над человеком! Бронислава Витальевна — женщина в возрасте, ей отдых нужен, покой. А ее специально в ад поселили, чтобы она сбежала оттуда. И ведь знала же невестка, что там соседи шумные! Подружка ей рассказала! И все равно туда мать мужа отправила!
Ты знаешь, Галь, это предательство. Самое настоящее предательство. В наше время такое и представить было нельзя. У нас родители со взрослыми детьми жили — и ничего, как-то уживались. В коммуналках по три семьи теснились, и то друг друга не выживали. А тут — отдельная квартира, две комнаты, кухня, все есть.
Ну потесниться немного, ну потерпеть. Это же временно! Можно было спокойно накопить на жилье для свекрови, помочь ей устроиться. Но нет, надо было издеваться.
И муж этот, Рома, тоже хорош. Сначала вроде за мать стоял, а потом что? Поддался на манипуляции жены. Поверил, что мать лучше отселить. А когда та про соседа-комплиментщика наговорила — сразу в другую комнату спать ушел. То есть матери поверил, а жене — нет. А потом жене поверил, а мать — выселил. Флюгер, а не мужик. Нет в нем стержня, нет понимания, что мать — это святое.
И финал этот меня просто добил. Бронислава Витальевна возвращается, измученная, несчастная. Неделю не спала нормально из-за этих соседей. И что пишет автор? Что теперь она «тише воды, ниже травы». Как будто это хорошо! Как будто это победа! Сломали человека, задавили — и радуются.
А ведь эта женщина просто хотела быть нужной. Она готовила, убирала, заботилась. Да, по-своему, да, навязчиво может быть. Но от чистого сердца же! Она всю жизнь так жила — работала, следила за порядком, кормила семью. А тут приехала и видит — невестка не готовит, пиццу едят, в кафе ходят.
Конечно, она в ужасе! Для нее это дико, непонятно. И она пыталась помочь, как умела.
Знаешь, Галь, я вот что думаю. Это не просто рассказ про свекровь и невестку. Это рассказ про то, как изменились люди. Про то, как молодые больше не уважают старших. Про то, как родная мать стала обузой. Про то, как хитростью и подлостью решают семейные вопросы.
В наше время, в Советском Союзе, было по-другому. Да, жили тесно, да, ругались иногда. Но семья была семьей. Мать — это мать, ее не выгонишь, не сплавишь куда-то. Как бы тяжело ни было, терпели, притирались, находили общий язык. Потому что понимали — сегодня ты молодая, а завтра сама старая будешь. И как ты к свекрови относишься, так и к тебе потом отнесутся.
А эта Алина, она же себе яму роет.
Вот родится у нее ребенок, вырастет, женится. И невестка будет точно так же на нее смотреть — как на обузу, как на помеху. Потому что пример-то какой? Свекровь выжили — и это нормально, это даже хорошо, она теперь послушная стала.
И еще меня знаешь что поразило? Рассказ написан так, как будто мы должны Алине сочувствовать. Как будто она — жертва, а свекровь — злодейка. Ну ворчит, ну музыку громко слушает, ну замечания делает. И что? Это повод человека в квартиру с адскими соседями засунуть? Это повод издеваться над пожилым человеком, который все потерял?
Бронислава Витальевна ведь тоже жертва. Ее родной сын, Степан, обманул. Взял все деньги — и выгнал. Она осталась ни с чем. И вместо того, чтобы получить поддержку от второго сына, она получила еще один удар. От невестки, которая с первого дня начала плести интриги.
Вот ты спрашиваешь, Галь, какое мое мнение? А такое, что стыдно мне за это поколение. За этих Алин, которые «работают на фрилансе» и не могут свекрови завтрак приготовить. За этих Ром, которые между женой и матерью выбирают жену, даже когда жена явно не права. За всех, кто считает, что родители — это проблема, которую надо решить. Желательно так, чтобы они сами ушли и не мешали жить.
Раньше мы говорили — семья это главное. А теперь что? Теперь «уютное гнездышко» и «посторонний человек» — это про родную мать мужа. Куда мы катимся, Галь? Куда катимся?
Ладно, чай остыл уже. Давай по новой налью. Но вот веришь, не могу успокоиться. До сих пор перед глазами эта Бронислава Витальевна стоит — измученная, с сумкой, на пороге. «Помогите мне найти жилье. Только недалеко от вас». Она даже после всего этого хочет рядом с сыном быть. Потому что любит его. А они ее — сломали.
И автор еще пишет это как счастливый конец. Мол, стала хорошей бабушкой, помогает с ремонтом. А то, что ее унизили, растоптали, довели до отчаяния — это ничего, это нормально. Главное, что теперь тихая и послушная.
Нет, Галь, не могу я это принять. Не могу и не хочу. Несправедливо это. Неправильно. И страшно мне за нас, за наше поколение, когда мы совсем старые станем. Если наши дети такие рассказы читают и думают, что так и надо — что же с нами будет?
