— Я почетный гость и требую внимания! — воскликнул начальник мужа.
— Да с чего бы ты был почетным? — хотелось спросить мне, но я сдержалась.
— Дашенька! — фамильярно обратился он ко мне и прищелкнул пальцами, как щелкают официанту не очень воспитанные клиенты. — Нам бы коньячку бы. А? Организуешь?
— Это когда мы на «ты» успели перейти?! — возмутилась про себя я и стрельнула взглядом в мужа.
Олег в ответ сделал «страшные» глаза и едва заметно кивнул в сторону кухни.
***
Здесь следовало бы кое-что прояснить. Не так давно Олег устроился работать в очень престижную компанию и изо всех сил старался сделать там карьеру. По словам его начальника, Геннадия Львовича, у него для этого были все данные.
Начальник мужа оказался у нас дома спонтанно. У них был корпоратив, и они все хорошо приняли на грудь. Олег, который был чуть трезвее начальства, услужливо вызвал такси, а потом выяснилось, что мы почти соседи.
Геннадий Львович жил в четырех кварталах от нас, и им было по пути.
Когда такси подъезжало к нашему микрорайону, начальник мужа вдруг сообщил, что ему нужно выйти. Причем срочно.
— До дома я это все не довезу, — сообщил он заплетающимся языком, — останови где-нибудь тут.
И Олег, что называется, проявил рвение и предложил Геннадию Львовичу справить нужду у нас.
И вот этот Геннадий Львович вплыл в нашу квартиру. Пробыв какое-то время в санузле, он сразу же направился в гостиную и сел в мое кресло.
Это кресло мне подарила моя любимая бабушка, которая заменила мне родителей. Она читала в нем Бунина и Бабеля, еще каких-то классиков и курила свои папиросы. Она ушла из жизни в этом же кресле, тихо, во сне, с книжкой на коленях. И так уж сложилось, что оно, это кресло, было единственным, что осталось мне от нее…
***
— Чаю? — услужливо предложил Олег.
— Не откажусь, — сказал Геннадий Львович.
— Дашуль, — сказал мне муж, — сделай, пожалуйста, чай.
И я сделала. Я была уверена, что он посидит минут пять и уедет, тем более что внизу его ждало такси. Но не тут-то было!
Выпив чаю, мужнин начальник почувствовал себя бодрее и решил, что неплохо было бы продолжить банкет. Такси было незамедлительно отпущено, и пошло веселье…
***
— Потерпи, — первое, что сказал мне муж, когда мы оказались наедине.
— Сколько терпеть? — спросила я. — Двенадцатый час уже как бы…
— Не знаю, но… — Олег схватил меня за локоть, и глаза у него были, как у загнанной лошади. — Даша, это же Геннадий Львович. Ген-на-дий Льво-вич. От него зависит мое повышение. Годовой бонус. Ты понимаешь, что такое годовой бонус?
Я прекрасно понимала. В конце концов, я одиннадцать лет работала бухгалтером в транспортной компании.
Олег пристально смотрел на меня.
— Один вечер, Даша, — сказал он тихо. — Один вечер. Потерпи его ради меня, ладно?
Пришлось согласиться.
***
Когда мы вернулись, Геннадий Львович сидел в моем кресле, раскинув ноги в лакированных ботинках, и крутил в пальцах сигару, от которой поднимался сизый дым. Дым стелился над бабушкиным креслом, пропитывал его мягкую зеленую ткань, и мне от этого стало не по себе.
— Геннадий Львович, — сказала я мягко, — может быть, вы пересядете на диван? Там удобнее. И к окну ближе. Так-то у нас не курят, конечно, но…
Он посмотрел на меня, и взгляд его был такой, как у человека, который оценивает мебель в чужой квартире.
— Мне и тут хорошо, — сказал он и повернулся к мужу. — Так вот, Олежа, по поводу тендера…
И они заговорили о тендерах, о каких-то откатах, о каких-то схемах, и голова у меня пошла кругом. Потом Геннадий Львович щелкнул пальцами, Олег просительно посмотрел на меня, и я принесла им коньяк. Потом начальство снова щелкнуло пальцами, и я пошла варить им кофе.
Гость называл меня «Дашенька» и говорил мне «ты» с такой интонацией, будто я была кем-то вроде служанки.
Олег старательно избегал моего взгляда. Он суетился вокруг Геннадия Львовича, подливал ему коньяк, смеялся его шуткам, а шутки были так себе… А Олег хохотал над ними так угодливо, так по-лакейски, что каждый раз меня передергивало от отвращения.
— Боже мой… — думала я. — За кого меня угораздило выйти замуж?!
Пять лет. Пять лет я строила с этим человеком жизнь, и вот он буквально пресмыкался перед этим отвратительным человеком в дорогом костюме, который по какому-то недоразумению сидел в бабушкином кресле…
***
— Ой… — вдруг сказал Геннадий Львович. — Мне опять нужно в уборную…
Он с трудом поднялся из кресла с помощью Олега и пошел к туалету.
— Олег, — сказала я, — можно тебя на минуточку?
— Ну чего? — недовольно поморщился муж.
Я пристально посмотрела на него.
— Слушай меня, — сказала я, — или ты его сейчас выставишь, или я сама это сделаю!
— Даша, ты с ума сошла? — испугался муж. — Это же мой начальник!
— Он сидит в кресле моей бабушки, курит в моей квартире и щелкает мне пальцами, как будто я обслуга, — сказала я. — Как тебе это, нормально?
— Один вечер! — Олег умоляюще посмотрел на меня. — Я прошу тебя, один только вечер! Ну потерпи!
Олег был красный, и руки у него тряслись, а я вдруг увидела его какими-то другими, чужими глазами: маленький, суетливый, готовый на все ради денег. И мне снова стало противно.
***
Тут из санузла вернулось начальство.
— Дашенька! — позвал меня Геннадий Львович. — А что там у нас с кофе?
Он развалился в кресле, расстегнул пиджак, на голубой рубашке виднелись влажные пятна. Он смотрел на меня снизу, и в этом взгляде было что-то липкое.
И вдруг я заметила дырку на подлокотнике бабушкиного кресла.
— Что это за дырка еще? — подумала я. — Ее же не было…
И тут до меня дошло: дырку прожег своей сигарой мужнин гость.
— Кофе сейчас будет, — сказала я. — Но для начала, Геннадий Львович, встаньте из кресла.
Олег издал какой-то звук, похожий на всхлип.
— Что? — Геннадий Львович приподнял бровь.
— Встаньте из кресла, — повторила я, — это кресло моей покойной бабушки, которая заменила мне обоих родителей… А вы прожгли в нем дырку своей сигарой.
Геннадий Львович смерил меня снисходительно-презрительным взглядом и повернулся к Олегу.
— Олежа, — мягко сказал он, но встал, — уйми свою жену.
— Даша, прекрати! — Олег старался говорить строго, но на меня это не подействовало.
Я подошла к Геннадию Львовичу, забрала у него сигару и затушила ее в остатках коньяка в его же бокале.
— Вон из моего дома, — сказала я.
Геннадий Львович встал. Он был на голову выше меня и теперь смотрел на меня сверху вниз.
— Олежа, — сказал он, не отрывая от меня взгляда, — я ухожу.
И наконец двинулся в прихожую.
— Подождите, Геннадий Львович! — бросился за ним Олег. — Давайте я вызову вам такси?
— Не надо, — последовал ответ.
Начальство вскоре ушло, а Олег бросился за ним, как романтичный влюбленный бросается за ускользающей возлюбленной… Минут через пять он вернулся и выглядел совершенно опустошенным.
— Ты… — он посмотрел на меня почти что с ненавистью. — Ты хоть понимаешь, что ты наделала? Понимаешь? Это конец! Конец моей карьере! А все ты со своим креслом, будь оно неладно вместе с твоей бабушкой!
Он схватился за голову, а потом бросился собирать свои вещи.
— Столько трудов… столько времени… — бормотал он. — И все впустую… все зря, все! Ты!
Он плюнул в мою сторону.
— Это все ты! Ты!
Олег ушел к матери и вот уже полгода живет у нее. Вот думаю, стоит подавать на развод или попробовать объяснить, что он был не прав тогда?
