— Валера, ты совсем совесть потерял? Где моя антоновка?
Я стояла у калитки и сжимала пакет с семенной картошкой так, что пальцы побелели. Вместо привычной сетки-рабицы передо мной сияла сплошная стена из зеленого профнастила. Новенькая, глухая, метра два высотой.
И всё бы ничего. Вот только стояла она не там, где раньше. А ровно на метр ближе к моему крыльцу.
Моя старая антоновка, которую еще папа сажал в восьмидесятом, теперь махала мне ветками с той стороны забора. С Валериной стороны.
Из-за зеленой стены потянуло дымком. Калитка скрипнула, и на дорожку выплыл сам Валерий Петрович. В шортах не по погоде и с шампуром в руке.
— Чего шумишь, Любовь Андреевна? — он демонстративно зевнул.
— Весна, птички поют, а ты с порога лаяться.
— Какой «лаяться»? Ты зачем забор перенес? — я бросила пакет на скамейку. Постучала кулаком по металлу — гулко.
— Яблоня моя где?
— Какая твоя? — Валера сделал удивленное лицо.
— Эта кривая, что ли? Так она всегда на моей меже росла. Ты просто за зиму забыла, как участок выглядит. Память-то девичья подводит.
Меня жаром обдало.
Десять лет назад, когда мы разводились и пилили эти несчастные двенадцать соток, он так же врал в глаза судье. Тогда я промолчала. Хотелось быстрее всё закончить.
«Ну уж нет, — подумала я, глядя на его довольную физиономию.
— Машину я тебе простила. Но антоновку не отдам».
— Валера, — сказала я тихо.
— Убирай забор. По-хорошему прошу. У тебя сутки.
— А то что? — он ухмыльнулся и перевернул шампур.
— Милицию вызовешь? Так они на дачные разборки не ездят. Иди, Люба, рассаду сажай. Не мешай людям отдыхать.
Он повернулся спиной и ушел в глубь участка.
Старая коробка
Я зашла в дом. Руки не слушались, чайник удалось поставить только с третьей попытки.
Выпила воды. Успокоилась.
Другая бы на моем месте, может, и смирилась. Ну подумаешь, метр земли. Нервы дороже. Но тут дело не в яблоках.
Если сегодня он откусил метр, завтра пристроит сарай вплотную к моему окну. А послезавтра скажет, что и дом мой стоит на его территории.
Я полезла на антресоль. Там, в коробке из-под обуви, лежала моя «броня». Паспорт на скважину, чеки за свет… А вот и она. Папка с завязками.
Внутри лежал пожелтевший кадастровый план. Черным по белому: граница проходит за яблоней.
— Ну держись, садовод-любитель.
Телефон ловил плохо, пришлось выйти на веранду. Я нашла номер местной геодезической конторы.
— Девушка, здравствуйте. Вынос границ участка в натуру? Делаем. Спутник, точность до сантиметра.
— Когда сможете?
— Да хоть завтра с утра, бригада рядом.
— Присылайте.
«Космонавты» против Валеры
На следующее утро ровно в девять у ворот затормозила «Нива» с логотипом.
Из машины вышли двое крепких парней в оранжевых жилетах. Достали треногу, приборы-тарелки и длинные вешки.
Валера как раз вышел покурить. Поперхнулся дымом.
— Это еще что за космонавты? — крикнул он через забор.
— Люба, ты чего удумала?
Я молча открыла калитку инженерам.
— Вот, — показала я план старшему, Антону.
— Мне нужно точно знать, где межа между участками 45 и 46. Сосед утверждает, что новый забор стоит правильно.
Антон глянул на профнастил, потом в планшет. Хмыкнул.
— Проверим. Ставьте базу вон там.
Началось. Парни ходили по участку, прикладывали приборы к углам, техника пищала.
Валера не выдержал. Прибежал к забору, красный как рак.
— Вы чего там меряете?! Это частная собственность! Я сейчас наряд вызову!
— Гражданин, успокойтесь, — не глядя на него, бросил Антон.
— Мы работаем на участке заказчика. К вам не заходим. Пока.
Слово «пока» повисло в воздухе.
Валера затих, но продолжал сопеть в щель забора. Он-то думал, я пошумлю и успокоюсь. А я привезла науку.
Запятая кипения
Минут через двадцать Антон подозвал меня.
— Ну, смотрите, Любовь Андреевна.
Он взял металлический штырь с яркой красной лентой. Подошел вплотную к зеленому забору Валеры. Размахнулся и с силой вогнал штырь в землю.
Только не с моей стороны.
— Вот ваша законная точка, — громко объявил геодезист.
— По координатам Росреестра.
Я подошла ближе. Штырь торчал из земли ровно в метре и двадцати сантиметрах за новым забором.
Валерин «шедевр» стоял на моей земле. Отрезал кусок участка вместе с яблоней и кустом смородины.
— Ошибка! — заорал сосед. Он выскочил на улицу и забежал ко мне в калитку.
— У вас прибор китайский! Врет он всё! Я по колышкам старым ставил!
— Прибор поверенный, — спокойно ответил Антон и достал бумагу.
— Вот акт выноса границ. Забор стоит на чужой территории. Налицо самозахват. Сносить будете сами или предписание выписывать?
Валера перевел взгляд с инженера на меня.
В глазах — паника. Он понимал: зеленый профнастил стоил денег. Переставлять — это работа, траты, новый бетон…
— Люба… — начал он заискивающе.
— Ну зачем нам эти официальности? Ну ошиблись немного, с кем не бывает? Давай так договоримся? Я тебе ведро яблок осенью отдам.
Я посмотрела на свою антоновку, зажатую в железные тиски. Потом на Валеру. Того самого, что вчера советовал мне лечить память.
— Нет, Валера. Яблоки я и сама соберу. Свои.
Банка с огурцами
— Яблоки она соберет… — прошипел Валера и скрылся за калиткой.
Инженеры уехали. Они оставили мне официальный акт с красной печатью и вбитые в землю межевые знаки. Я осталась одна посреди участка. Тишина стояла звонкая, но хрупкая. Я понимала: это затишье перед бурей.
Вечером я поливала грядки. Вдруг над забором снова показалась голова бывшего мужа. На этот раз он не хамил. Вид у него был побитый, словно у кота, которого согнали со стола со сметаной.
— Любаш, — затянул он старую песню.
— Ну ты чего, в самом деле? Мы же не чужие люди. Ну, влез я чуть-чуть, глазомер подвел. Не ломать же теперь всё? Денег ухлопано жуть.
Он перевесился через профнастил и протянул мне банку. Внутри плавали маринованные огурцы. Его фирменные, с горчицей. Раньше я их любила.
— Возьми, попробуй. Нынче удались.
Я выключила шланг. Вода перестала шуметь, стало слышно, как где-то далеко лает собака.
— Валера, ты мне зубы не заговаривай, — ответила я и даже руки не подняла за банкой.
— Ты не глазомером ошибся. Ты специально подвинул. Думал, баба старая, одна, связываться не станет. Побоится.
— Да больно нужна мне твоя яблоня! — взорвался он. Огурцы не сработали.
— У меня своих полно! Просто хотел линию выровнять, чтоб красиво было! А ты из-за метра удавиться готова! Жадная ты, Любка. Всю жизнь жадная была!
— Не жадная, а памятливая, — отрезала я.
— У тебя срок до понедельника. Потом я вызываю рабочих, они демонтируют забор и сложат тебе во двор. А счет за работы — через суд. С издержками и моральным ущербом. Поверь, выйдет дороже, чем ты на этот профнастил потратил.
Он сплюнул под ноги и ушел. Дверь его дома хлопнула так, что стекла звякнули.
Закон упрямства
Выходные прошли в напряженном молчании.
Я сажала морковь, полола клубнику и спиной чувствовала его взгляд. Валера ходил по своему участку мрачнее тучи. Я видела в щель, как он что-то мерил рулеткой, звонил кому-то, размахивал руками. Видимо, консультировался. И, судя по унылой спине, юристы его не обрадовали.
Закон штука упрямая. Особенно когда у тебя на руках акт с координатами GPS, а у соседа только «я так всегда думал».
В понедельник утром я проснулась от визга болгарки.
Сердце екнуло. Неужели он решил спилить мою яблоню назло? Я накинула халат и выскочила на крыльцо.
Нет.
Валера в старой робе и защитных очках срезал листы профнастила. Рядом стоял его зять, угрюмо поддерживал тяжелое железо.
— Аккуратнее, Мишка! — орал Валера сквозь шум.
— Не поцарапай, денег стоит!
Я налила кофе, вынесла плетеное кресло на веранду и села смотреть. Это было лучше любого сериала. Скрежет металла, пыхтение мужчин, глухие удары кувалдой. Они выбивали столбы из бетона.
Воздух
К обеду великая зеленая стена пала.
Мой участок вдруг стал огромным и светлым. Открылся вид на поле за поселком, воздуха стало больше. А главное — вот она, моя яблоня. Стоит, родная, вся в белом цвету. Ни одна ветка не сломана.
Освобожденная земля выглядела жалко: вытоптанная, со следами цемента и ямами. Но это была моя земля.
Валера, мокрый и злой, перетаскивал последние листы к себе в сарай. Зять уже уехал, плюнув на «разборки».
— Довольна? — буркнул сосед, проходя мимо по своей (теперь уже настоящей) границе.
— Радуйся, помещица. Отвоевала свою делянку.
— Довольна, Валер, — спокойно сказала я.
— И знаешь почему? Потому что границы надо уважать. Не только на карте, но и в жизни.
Он ничего не ответил. Махнул рукой и ушел в дом.
Вечером я поставила маленький столик прямо под яблоней. Той самой, что вернулась домой. Налила чаю с мятой, отрезала кусок пирога. Солнце садилось и заливало всё вокруг мягким оранжевым светом.
Я смотрела на ямы от Валериных столбов. Завтра засыплю их землей, посею газонную траву. Через месяц и следа не останется. А вот забор между нами теперь будет стоять правильно. Пусть сетка, пусть прозрачная, но честная.
Иногда, чтобы почувствовать себя хозяйкой своей жизни, не нужно сворачивать горы. Нужно просто вернуть свой метр земли. Не позволить никому решать за тебя, где кончается твое и начинается чужое.
Я откусила пирог. С яблоками. Прошлогодними, из погреба, но всё равно самыми вкусными.
Думаете, Валера просто жадный? Я вижу в его поступке то, о чем женщины даже не догадываются. Это не про землю, это про мужской страх перед бывшей женой.
