— А это что за недоразумение такое?
Ирина Олеговна держала тарелку с моим тыквенным супом на вытянутых руках, как будто это была крыса, которую ей подсунули вместо еды.
В зале было двенадцать человек. Мои постоянные клиенты, которые ходят ко мне уже третий год, с самого открытия кафе. Пожилая пара у окна, которая каждую среду берет рыбный суп и два чая с облепихой. Девочки из офиса напротив, которые почему-то всегда смеются над моими названиями в меню.
Бизнесмен в очках, который работает за ноутбуком и заказывает только американо, но оставляет щедрые чаевые.
И она. Моя свекровь. Которая никогда раньше не приходила в мое кафе, потому что, как она выражалась, «в такие заведения ходят только те, кому некуда больше пойти».
— Ирина Олеговна, — спокойно сказала я, — давайте-ка присядем, и я вам сварю кофе…
— Кофе? В этой дыре? — она засмеялась, и этот смех был похож на скрежет вилки по тарелке. — Элечка, милая, я пришла посмотреть, чем ты тут занимаешься. И вот я вижу. Я вижу, что мой сын женился на женщине, которая кормит людей помоями.
Она поставила тарелку на ближайший столик, за которым сидели девочки из офиса, а через секунду одна из них вскрикнула, и я увидела муху. Пластиковую муху, плавающую в янтарном супе, среди кубиков моркови и веточки тимьяна…
Я помню нашу первую встречу. Мне было двадцать пять, я только получила диплом кулинарного колледжа и работала в ресторане. Стас, мой будущий муж, привел меня знакомиться с мамой. Она открыла дверь, оглядела меня с ног до головы и сказала:
— Ага… Значит, это и есть твоя повариха? Ага…
Стас засмеялся тогда нервно, как он всегда смеется, когда мать говорит что-то такое, и сказал:
— Она, вообще-то, шеф-повар, а это разные вещи.
Она подняла бровь и ответила:
— Разница только в зарплате, мой дорогой. А суть одна — кухонная прислуга.
Я промолчала. Стас сжал мою руку под столом. Ирина Олеговна разливала чай в фарфоровые чашки с золотой каемкой и рассказывала о своей подруге Галочке, у которой сын женился на переводчице.
— Настоящая интеллигентная девочка, не то что… — она не закончила фразу, а просто посмотрела на меня и улыбнулась.
***
Каждый праздник проходил у нас… специфически. На Новый год я должна была готовить «Оливье» по ее рецепту, который отличался от обычного только тем, что нужно было резать все на кубики миллиметр в миллиметр. Она стояла над душой, а если только находила неровный кубик (а она всегда находила), то вздыхала и говорила:
— Ну что ж, видимо, в кулинарном колледже этому не учат…
Как-то я принесла к праздничному столу свое фирменное блюдо, утку с яблоками. А она наморщила нос и отодвинула тарелку.
— Что-то жирновато, — сказала она. — Настоящая утка должна быть другой. Моя мама готовила утку — вот это была утка! А это…
И она снова сморщилась.
Когда в гости приходили ее подруги, Галочка, Ниночка, еще какая-то Светлана Борисовна с вечно поджатыми губами, Ирина Олеговна представляла меня одинаково:
— А это Эля, наша кухарка.
Дав гостям немного посмеяться, она добавляла:
— Нет-нет, это жена Стаса, но, видите ли, она только и умеет, что стоять у плиты…
Стас сидел в кресле, смотрел в телефон и делал вид, что ничего не слышит. Когда я пыталась с ним поговорить, он только пожимал плечами:
— Ну мама есть мама. Она не со зла. Просто… у нее такой юмор.
Юмор, значит… Ну ладно.
***
Когда я открыла свое маленькое кафе, Ирина Олеговна позвонила Стасу и произнесла короткий монолог:
— Сынок, а ты уверен, что это разумно? Она же прогорит за полгода. И кто будет расплачиваться? Ты, конечно. Как всегда…
Я не прогорела. Через год на городском сайте написали даже посвященную мне статью: «Маленькое кафе с большим сердцем». Название статьи показалось мне неудачным, но я распечатала ее и повесила на стену у себя на кухне.
Ирина Олеговна статью тоже прочитала. Она пришла в гости (разумеется, без предупреждения, как и всегда) и сказала:
— Я видела эту заметку. Интересно, сколько ты заплатила журналисту? И… чем заплатила?
Издав неприятный смешок, она уселась за столик.
Я налила ей чай и поставила перед ней домашнее печенье. Она взяла одно, откусила, поморщилась и положила обратно.
— Суховато, — резюмировала она.
***
Муха. Пластиковая муха в моем супе…
Девочки из офиса вскочили, одна достала телефон, снимать или звонить, я не поняла. Пожилая пара у окна замерла. Бизнесмен поднял голову от ноутбука.
— Это отвратительно, — Ирина Олеговна гремела на весь зал, — я всегда знала, что в таких забегаловках антисанитария, но чтобы до такой степени… Мой сын женился на женщине, которая не может даже содержать в чистоте свою кухню! Ведь посмотрите! Посмотрите, все посмотрите!
Она схватила тарелку и подняла ее над головой, как доказательство, как трофей.
— Ирина Олеговна, — сказала я, — это пластиковая муха. Их продают в отделах приколов.
Она осеклась, но потом справилась с собой и улыбнулась.
— Ты обвиняешь меня? Меня?! В подбрасывании мухи? — она засмеялась и посмотрела на посетителей, ища у них поддержки. — Нет, ну вы слышали? Она еще и хамит!
— А дайте-ка сюда эту муху, — вдруг сказал бизнесмен.
— Зачем вам? — насторожилась свекровь. — Это моя муха! В моей тарелке она была! Это вещдок!
— Вещдок? — послышался голос пожилой женщины. — Тем более. Давайте ее сюда. Я следователь на пенсии, так что…
Девчонки неуверенно рассмеялись. А свекровь поняла, что поддержки здесь не найдет, и быстро ретировалась.
***
Через две недели она позвонила мне.
— Элечка, — сладко запела она, — у меня тут такая неприятность… Представляешь, кейтеринг отменил заказ на мой юбилей. За два дня до праздника! Тридцать человек приглашено! Ты ведь поможешь?
Я задумалась на пару секунд.
Конечно, — сказала я, — конечно, помогу.
Три дня я готовила. Точнее, мы готовили, она настояла, что будет «контролировать процесс». Она крутилась рядом, заглядывала в кастрюли, пробовала и морщилась.
— Пересолено. Мало перца, — то и дело роняла она. — А это мы выбросим, потому что… Ты же не хочешь моих гостей отравить?
Она сама готовила свои фирменные блюда — салат «Оливье», холодец, который должен был дрожать «как следует», заливное из языка. Я помогала. Подавала, резала, мыла посуду. И пыталась выиграть минутку, чтобы воплотить в жизнь одну свою задумку.
Наконец свекровь отлучилась, а в ее блюда я добавила кое-что совершенно натуральное, листики, которые продаются в любой аптеке. Абсолютно натуральное средство от запоров.
Стаса я предупредила. Разумеется, не про сенну, а про… Не помню уже, что я говорила, но, в конце концов, убедила его не есть «Оливье», холодец и заливное.
***
Наконец настал день юбилея. Ирина Олеговна встречала гостей, принимала цветы и подарки, улыбалась.
— А это все готовила я, — сказала она, когда гости сели за стол, — вот это, это и это. Невестка была на подхвате, резала что-то там, но основное — мое. «Оливье» по маминому рецепту… Вы же знаете, как я его делаю!
Гости заахали, захлопали.
— Ну-ну, — мстительно подумала я.
Мои блюда стояли с краю. Их почти не трогали, все набросились на «мамино», на «фирменное», на «знаменитое».
А через час началось…
Галочка побледнела и быстро вышла. Потом Ниночка. Потом муж Светланы Борисовны, грузный мужчина в строгом костюме, почти побежал в сторону туалета. В течение получаса в санузле побывали все. В какой-то момент возле его двери даже образовалась очередь!
Ирина Олеговна понимала, что творится что-то непонятное, но сделать ничего не могла.
Стас же… Ну, он ел мою рыбу и чувствовал себя прекрасно.
***
Я подошла к ней и тихонько спросила:
— Ну что, Ирина Олеговна? Кто тут кормит людей помоями?
Она подняла на меня глаза, и я увидела в них презрение. Она все поняла. Но делать было нечего. Она сама при тридцати свидетелях объявила, какие блюда готовила она, а какие — невестка. Сама. За язык ее никто не тянул.
***
С этих пор прошел месяц. Ирина Олеговна больше не приходит без предупреждения. Не комментирует мою еду и не называет меня кухаркой.
Стас так ничего и не понял. Или понял, но предпочел промолчать. Ну и ладно. Все жду, когда мне станет стыдно за свой поступок. Пока не стыдно 😂(Все события вымышленные, все совпадения случайны)
