Когда к власти в Римской империи летом 238 года пришел юный Гордиан, пресловутый кризис III века только разгорался. Стабильности уже не было – за три года, прошедших после коварного убийства Александра Севера, на троне сменилось пять принцепсов, – но империя еще не рассыпалась, центральная власть оставалась крепкой, а варвары на границах хоть и борзели, но в меру. У маленького Гордиана (на момент восшествия на престол ему было, по разным оценкам, от 11 до 16 лет), кажется, были шансы и способности не довести ситуацию до краха, и у императора, несмотря на возраст, даже начало получалось. Однако, к сожалению для него и для империи, хорошее закончилось слишком быстро. Хотя и продолжалось целых пять лет – по тем временам солидный срок: родственники и тезки нашего героя Гордиан I и Гордиан II пробыли у власти по несколько недель.
Бюст Гордиана III
«Был маленький ребенок, дитя дочери Гордиана (Гордиана I. – Ред.), носивший то же имя, что и дед. Послав нескольких из бывших с ними людей, велят доставить ребенка. Те, найдя его дома играющим, подняв на плечи, идут сквозь толпу, показывая его черни, говоря, что он внук Гордиана, и называя его его именем, несут ребенка на Капитолий, а народ стал славословить его и забрасывать листьями», – описывает первые шаги во власти историк Геродиан.
В год мертвых императоров Марк Антоний Гордиан, – таково полное имя нового принцепса – остался единственным выжившим.
Доносчикам тут не место
«Гордиан был жизнерадостным, красивым, обходительным молодым человеком – всем он нравился, в жизни был приятен, отличался образованностью – словом, он обладал всеми данными, кроме возраста, чтобы быть императором», – пишет Юлий Капитолин, один из авторов «Истории августов».
Пока мальчик занимался игрушками и учился надменно поднимать подбородок, всеми важными делами заправляла небольшая группа влиятельных сенаторов. Именно они, разумеется, от лица принцепса поменяли армейских командующих и наместников провинций. Был расформирован базировавшийся в Африке III Августов легион, в бою с которым погиб дядя императора Гордиан II (это решение, впрочем, обошлось дорого – в 240 году в оставшемся без войск Карфагене вспыхнуло восстание Сабиниана, подавить его удалось не без труда). Но главное – в первые месяцы правления Гордиана были выпущены крайне популярные рескрипты, дававшие амнистию дезертирам (а их за время бурных переворотов и гражданской войны накопилось много), а также сурово осуждавшие доносчиков и запрещавшие принимать доносы. За это народ еще долго был готов забрасывать своего августейшего мальчика листьями и даже лепестками роз: стукачей ненавидели во все века.
Ауреус с профилем Гордиана
За тестем как за стеной
Летом 241 года Гордиан уже не мальчик, но муж – император женится. В честь этого события выпускаются серебряные монеты с надписью VENVS VICTRIX, в честь победоносной Венеры, и портретом молодой супруги – Фурии Сабины Транквиллины. С этого времени меняется не только семейное положение августа, но и политика государства, потому что к реальной власти вместо прежних сенаторов приходит тесть Гордиана Гай Фурий Сабина Аквила Тимеситей, с которым, как пишут историки, император сблизился на почве общего увлечения культурой.
Получив пост префекта претория, Тимеситей, постепенно поставил на ключевые должности своих людей, с некоторыми из прежних героев жестоко расправился – как, например, с командиром дунайских легионов Туллием Менофилом, который ранее спас Италию от войск Максимина, а позже сумел договориться о мире с варварами – готами и фракийцами-карпами.
Темиситей за пару лет сосредоточил в своих руках всю полноту власти. Не просто из властолюбия, а чтобы добиться главной цели – разгромить державу Сасанидов, которая после прихода к власти активного и дерзкого Шапура I неумолимо терзала восточные провинции империи. Персы захватили Нисибис, Карры, принадлежавшие со времен парфянского похода Септимия Севера римлянам. В 241 году была взята и разрушена Хатра – важнейший транзитный центр в торговле между Средиземноморьем и азиатской глубинкой. Была у персов попытка продвинуться еще глубже и взять Великую Антиохию… В цели победить Шапура у Тимеситея было много личного – он был родом из восточных провинций и имел все основания ненавидеть персов.
Серебряный антониниан
Зачем разбудили Януса
Весной 242 года в Риме с особым размахом, с обильными жертвами среди гладиаторов, отпраздновали квинкватрии – торжества, посвященные Минерве, дочери Юпитера, богине мудрости и войны. А когда празднества отгремели, Гордиан, префект претория Тимеситей, и наиболее выдающиеся сенаторы выступили перед огромной толпой. Речь юного императора встретили ликованием. В тот день впервые со времен Марка Аврелия в Риме были открыты ворота Двуликого Януса. Их распахивали перед началом очень большой войны. С Шапуром война обещала быть именно такой, и империя к ней тщательно подготовилась. В приграничных городах были сосредоточены большие запасы провианта, оружия и боеприпасов, легионеры и ауксиларии на протяжении нескольких месяцев усиленно тренировались. Были наняты сотни, а то и тысячи наемников – из числа готов, которые предпочли хорошо оплачиваемую службу Риму грабежу придунайских земель. По империи в то время только и ходило разговоров, что о великом восточном походе. Гордиан и Тимеситей собирались повторить путь и подвиги Александра Великого, разгромившего державу Ахеменидов. Мечтали о собственных Гавгамелах. И под знамена этой борьбы стекался народ со всей империи. Известно, что александрийский мудрец Плотин, основатель философии неоплатонизма, также записался в добровольцы и отправился в экспедицию, рассчитывая дойти с войском, как минимум, до Персии, а, как максимум, Индии. Как в свое время Каллисфен Олинфский пошел на восток вместе с Александром.
Персидский поход
Подготовка принесла плоды. Как только римская армия появилась в Сирии, персы были вынуждены снять осаду Антиохии и откатиться за Евфрат. Легионы во главе с императором и Тимеситеем упорно продвигались на восток, освобождая ранее занятые варварами города – Карры, Нисибис, Ресаену. У стен этого города персы попытались остановить римлян, но потерпели жестокое поражение.
«Персидский царь так боялся государя Гордиана, что, несмотря на имевшиеся в его распоряжении силы, добровольно увел свои гарнизоны из городов и передал эти города целыми и невредимыми их жителям, не тронув при этом ничего из их имущества», – не без хвастовства сообщает Юлий Капитолин.
В 243 году Месопотамия и Осроена были очищены от персов, и римская армия двинулась на юг – к столичному Ктесифону в нижнем течении Тигра. И мало кто сомневался, во всяком случае среди римлян, что легионам удастся захватить город и окончательно разгромить Шапура. Однако Фортуна на этот раз отвернулась от империи. В разгар похода при загадочных обстоятельствах умирает Тимеситей – по официальной версии из-за болезни. Однако в войске судачили о том, что болезнь случилась не просто так, что префекта отравили и якобы стоит за этим злодеем человек, который и сменил Тимеситея на посту префекта претория – Марк Юлий Филипп, вошедший в историю под именем Филипп Араб.
«Говорят, что Филипп по многим причинам очень боялся его (Тимеситея. – Ред.) и поэтому злоумышлял против его жизни, действуя через врачей. Происходило это так: когда Мизитей (Тимеситей. — Ред.) болел расстройством желудка и врачи прописали ему питье для закрепления желудка, приготовленное лекарство, говорят, было подменено и было подано другое, от которого расстройство усилилось. И таким образом скончался Мизитей», – высказывает версию Юлий Капитолин.
Как бы то ни было, но потеря была очень тяжелой, невосполнимой, и спустя некоторое время римские легионы, до этого казавшиеся непобедимыми, лишившись твердого, опытного и умелого командира, терпят жестокое поражение у города Миссиха. Без поддержки тестя у Гордиана не получилось…
Шапур торжествует, позднее он переименует город в свою честь – Пероз Шапур, Победитель Шапур, а на знаменитом барельефе в Накше-Рустаме прикажет выбить надпись о своей великой победе, гибели в бою императора римлян и изобразить мертвого Гордиана у ног его коня.
Легионеры в бою
Убийство в палатке
Если верить Зонаре и некоторым другим византийским авторам, император действительно погиб – в пылу сражения упал с коня и раздробил бедро. Однако согласно куда более близким к событиям римским источникам, в сражении при Миссихе Гордиан выжил. Но, наверное, напрасно, потому что через несколько недель он погибнет от рук своих подданных. Измученные, окровавленные легионы отступали на север через пустыню, недовольство августом среди солдат росло с каждым шагом, который давался все тяжелее и тяжелее. Армия, еще вчера готовая возносить юного августа до небес и засыпать розами, роптала. Голод не тетка, а красный раскаленный песок выжигал глаза… Тяжестью положения воспользовался Филипп. Он организовал заговор – темное, трусливое и жестокое убийство в палатке: 24 февраля 244 года несколько изменников закололи мечами 19-летнего императора. Примерно так же, как за девять лет до этого на германской земле коварно убили Александра Севера.
В донесении сенату ни о чем подобном, естественно, не упоминалось – в Риме считали, что Гордиан погиб в бою. И почти никто не чинил препятствий к восхождению на трон его преемника – Филиппа Араба. Летом 244 года он был провозглашен августом, а до этого поспешил заключить с Шапуром мир, унизительный и позорный – по его условиям Римская империя обязалась вернуть почти все то, что было завоевано Гордианом и Тимеситеем и должна была заплатить огромную контрибуцию золотом и серебром. На барельефе в Накше-Рустаме, изображающем торжество Шапура, не только мертвый, лежащий под копытами Гордиан, но и живой Филипп Араб: его персидский шахиншах крепко держит за запястья – словно своего пленника.
Рельеф в Накше-Рустаме: Шапур и поверженные императоры
***
Гордиан не дожил до двадцатилетнего возраста, жизнь его оборвалась в самом начале в общем-то многообещающего полета. Кто знает, может быть, возмужавший император и не позволил бы государству скатиться в пучину хаоса. Или хотя бы отсрочил это падение.
Филипп Араб пережил Гордиана всего на четыре года – в 249 году он погиб в битве с войсками командира дунайских легионов Деция, который после этой победы – также на крайне непродолжительное время – облачился в императорский пурпур. Гораздо хуже, как пишет Юлий Капитолин, закончили те, кто непосредственно запачкал руки кровью Гордиана: «Все, кто напал на него с мечами (а их, как говорят, было девять человек), впоследствии, после убийства Филиппа, собственноручно умертвили себя своими мечами — притом теми же, которыми они пронзили императора».
