Я развернула на разделочной доске кусок охлаждённой горбуши. Доска была пластиковая, и я знала, что запах с неё смоется, но всё равно придвинула миску для костей поближе, чтобы не разносить рыбью чешую по всей столешнице. Телефон лежал тут же, у хлебницы, и я ждала сообщения от Кирилла – он обещал написать, как закончит осмотр вентиляции в торговом центре на Заречной и выедет к нам.
Мама возилась с посудой в гостиной. Она достала парадные тарелки, которые мы использовали по большим праздникам, и я слышала, как она расставляет их на столе. Суета была понятной – сегодня Кирилл впервые приходил знакомиться с родителями. Не просто ‘зайти на чай’, а именно знакомиться.
Мы встречались восемь месяцев. Я работала технологом на швейном производстве, он занимался промышленной вентиляцией – проектировал, монтировал, обслуживал системы воздухообмена в цехах и складских комплексах.
Познакомились нелепо: я принимала новую партию спецодежды для наших швей, поставщик перепутал адрес и отправил коробки на соседний склад, а Кирилл как раз был там с проверкой вентиляторов. Разговорились, пока я ждала, когда мне выкатят мои коробки. Через неделю он позвонил и предложил сходить в планетарий – сказал, что сто лет там не был, а в детстве мечтал стать астрофизиком, пока не понял, что из всех точных наук ему ближе всего движение воздуха.
Сейчас, через восемь месяцев, я стояла на кухне, чистила горбушу для пирога и пыталась угадать, как пройдёт сегодняшний вечер. Мама была настроена доброжелательно – она вообще считала, что в тридцать два года я уже достаточно взрослая, чтобы самой решать, с кем быть. С папой было сложнее.
Папа – Леонид Борисович – тридцать шесть лет отработал на заводе железобетонных изделий, сначала мастером цеха, потом начальником участка. Он привык к людям определённого склада: инженеры, технологи, снабженцы – те, у кого в трудовой книжке одна-две записи и понятный карьерный путь. Когда я ушла после института не на крупное производство, а в частную компанию по пошиву специализированной одежды, он долго не мог понять, зачем мне это. ‘Там же нет профсоюза, – говорил он. – И зарплата, скорее всего, в конверте’. Я объясняла, что зарплата белая, компания платит налоги, а профсоюз мне не нужен – у нас нормальный директор и адекватные условия. Он кивал, но в глазах оставалось сомнение.
С Кириллом всё было сложнее. Папа его ещё не видел, но уже пару раз ронял фразы вроде: ‘Частник, сам на себя работает – сегодня есть заказы, завтра нет’. Или: ‘Непонятно, чем человек занимается, кроме того что воздух гоняет’. Я каждый раз отвечала спокойно: ‘У него профильное образование, он востребованный специалист, и он не на себя работает, а в инженерной фирме по трудовому договору’. Папа хмыкал и замолкал.
Горбуша была почти готова, когда телефон звякнул. Кирилл написал: ‘Осмотр закончил, выезжаю через пятнадцать минут. Цветы взял, торт взял. Волнуюсь’. Я улыбнулась и ответила: ‘Всё будет хорошо’. И тут же подумала: а действительно будет? Я знала папину манеру задавать вопросы – не из вежливости, а как на собеседовании. ‘Где работаете? А кто собственник? А какой у вас оклад? А перспективы? А почему ушли с предыдущего места?’ – и так далее, пока человек не начнёт оправдываться.
Я вытерла руки кухонным полотенцем и пошла в гостиную. Мама как раз поправляла салфетку под вазой с цветами – простые белые хризантемы, которые она купила утром на рынке.
– Мам, – сказала я, – у меня просьба. Если папа начнёт Кирилла допрашивать про работу, ты, пожалуйста, переведи разговор на что-нибудь другое. Ну, спроси про его родителей, про то, где он учился, что читает. Что угодно, только не ‘расскажите о ваших карьерных планах на ближайшие пять лет’.
Мама вздохнула и поправила прядь, выбившуюся из-под заколки.
– Варя, я постараюсь. Но ты же знаешь отца. Он не со зла. Он просто хочет понять, серьёзный ли человек.
– А по-моему, серьёзность человека не измеряется количеством лет, проведённых на одном заводе.
– Я с тобой согласна, – сказала мама. – Но ему это не объяснишь. Он в своей системе координат живёт.
Я вернулась на кухню и занялась тестом. Вообще-то пирог с рыбой – это мамин рецепт, но я специально попросила, чтобы сегодня готовила я. Хотелось, чтобы Кирилл видел: я здесь хозяйка, я принимаю гостей, я устанавливаю правила. Глупость, наверное, но мне было важно это чувствовать.
Тесто получилось мягким, я раскатала его в пласт и начала выкладывать начинку, когда в прихожей хлопнула дверь. Папа вернулся из гаража. Он теперь почти каждый день туда ходил – после выхода на пенсию купил старый мотоцикл с коляской и восстанавливал его по частям. Говорил, что это для души, но я подозревала, что он просто не знает, куда себя деть без работы.
Он заглянул на кухню, не снимая уличной куртки.
– Рыбный? – спросил он, кивая на пирог.
– Рыбный.
– Правильно. Гостя надо встречать угощением, а не пустыми разговорами. – Он помолчал, разглядывая, как я заворачиваю края теста. – Во сколько твой придёт?
– В семь. Его Кириллом зовут.
– Я помню, как его зовут.
Он вышел, и я услышала, как в ванной зашумела вода. Папа всегда мыл руки после гаража, это у него было железное правило: сначала вода с мылом, потом всё остальное.
Я поставила противень с пирогом в духовку и засекла время – сорок минут при ста восьмидесяти градусах. Теперь оставалось только ждать.
Кирилл приехал без пяти семь. Я услышала, как во дворе остановилась машина, и выглянула в окно. Его белый фургон с надписью на борту – ‘Монтаж и обслуживание систем вентиляции’ – стоял у наших ворот. Кирилл выбрался из кабины, взял с пассажирского сиденья букет – крупные оранжевые герберы – и коробку с тортом.
Я вышла на крыльцо встречать. Апрельский вечер был прохладным, пахло мокрой землёй и прошлогодней листвой, которую дворник ещё не убрал из палисадника.
– Привет, – сказал Кирилл, поднимаясь на крыльцо. Он улыбнулся, но я видела, что он волнуется. – По дороге пробка была у моста, я боялся опоздать.
– Ты вовремя. – Я взяла его под руку. – Пошли, я тебя познакомлю.
В прихожей Кирилл аккуратно вытер ноги о коврик, снял ботинки, куртку и повесил её на плечики, которые я ему протянула. Я отметила про себя, что он не бросил куртку на вешалку как попало, а именно на плечики – значит, внимательный. Или просто волнуется и старается всё сделать правильно.
Первой вышла мама. Она тепло улыбнулась и сказала то, что всегда говорит в таких случаях:
– Здравствуйте, Кирилл. Очень рады познакомиться. Проходите, не стойте в коридоре.
Кирилл протянул ей цветы и торт:
– Это вам, Анна Сергеевна. Спасибо, что пригласили.
Мама приняла и цветы, и торт, чуть растерянно оглянулась – куда поставить, но быстро нашлась: герберы отправились в вазу на комод, коробка с тортом – на кухонный стол.
Из гостиной вышел папа. Он был в домашней рубашке – значит, переоделся после улицы. Встал в дверях, оглядел Кирилла с ног до головы, потом протянул руку.
– Леонид Борисович, – представился он. – Отец Вари.
– Кирилл, – сказал Кирилл, пожимая руку. – Очень приятно.
Папино рукопожатие было крепким, я знала эту его манеру – он всегда считал, что мужчина должен пожимать руку твёрдо, без вялости. Кирилл, видимо, ответил тем же, потому что папа чуть заметно кивнул и отошёл в сторону, пропуская гостя в гостиную.
Мы расселись. Кирилл – на диване рядом со мной, мама – в кресле у окна, папа – на своём обычном месте, в углу, откуда ему было видно всех. Он не сказал ничего плохого, просто сел и смотрел, как Кирилл устраивается, как кладёт руки на колени, как оглядывает комнату.
Мама начала первой, как я и просила:
– Кирилл, Варя рассказывала, что вы работаете с вентиляцией. Это очень интересно. А чем именно вы занимаетесь?
Я внутренне напряглась, хотя вопрос был безобидный.
– В основном промышленными объектами, – ответил Кирилл. – Склады, цеха, торговые центры. Мы проектируем систему воздуховодов, рассчитываем воздухообмен, потом монтируем и обслуживаем. Сейчас, например, заканчиваем объект на Заречной – трёхэтажный торговый комплекс, там нужно было обеспечить приток свежего воздуха в зону фудкорта и вытяжку из кухонь. Там своя специфика: жиры, запахи, высокая температура. Обычные бытовые вентиляторы не справятся.
Он говорил спокойно, без бахвальства, но и без излишней скромности. Мама заинтересованно кивала. Я видела, что папа слушает, но пока молчит.
– А вы сами эти проекты делаете или только монтируете? – спросил папа.
Я внутренне подобралась. Начинается, подумала я.
– И проектирую, и монтирую, – ответил Кирилл. – У нас небольшая фирма, мы все универсальные специалисты. Я заканчивал политех по специальности ‘теплогазоснабжение и вентиляция’, у меня есть допуск к проектированию.
– Диплом государственный? – уточнил папа.
– Государственный, – Кирилл посмотрел на него прямо. – Специалитет, пять лет очного.
Папа помолчал, потом кивнул. Не знаю, что он ожидал услышать, но ответ, кажется, его пока удовлетворил.
Мама поспешила сменить тему:
– А где вы живёте, Кирилл? У вас своя квартира или снимаете?
– Снимаю, – сказал Кирилл. – В районе автовокзала. Но у меня есть накопления, я планирую брать ипотеку в следующем году. Просто не хочу торопиться с выбором района, хочу изучить рынок.
– Это разумно, – сказала мама. – Сейчас действительно лучше не спешить с таким решением.
Папа снова вмешался:
– А накопления откуда, если не секрет? С зарплаты откладываете или есть какой-то дополнительный доход?
Я почувствовала, как у меня заколотилось сердце. Ну вот, начался допрос. Я посмотрела на Кирилла – он сидел спокойно, хотя я видела, как он чуть сжал пальцы на колене. Он тоже напряжён.
– С зарплаты, – ответил Кирилл. – У нас сдельно-премиальная система. Чем больше объектов сдаём, тем выше доход. Я стараюсь брать дополнительные заказы, когда есть возможность. Плюс иногда консультирую частников по установке вытяжек – это небольшой, но стабильный приработок.
– Частники – это кто?
– Ну, владельцы кафе, пекарен, небольших производств. Им нужна не просто вытяжка, а правильно рассчитанная система, чтобы не было проблем с пожарной инспекцией.
Папа задумался, потом задал ещё один вопрос, и я поняла, что весь вечер пойдёт по этому сценарию, если я не вмешаюсь.
– Пап, – сказала я, – может, чай уже будем пить? Пирог готов, я его достала перед вашим приходом.
– Да-да, конечно, – подхватила мама. – Давайте к столу, там и поговорим.
Мы перешли на кухню. Мама заварила чай, я разрезала пирог – он получился хорошо, с хрустящей корочкой и сочной начинкой. Кирилл похвалил пирог, мама заулыбалась, папа молча ел, но я видела, что он не расслабился. Он приглядывался к Кириллу – как тот держит вилку, как сидит, как отвечает на вопросы. Я знала этот изучающий взгляд. Папа не был злым человеком, он просто привык оценивать людей так, как оценивал новых работников в своём цеху: надёжность, компетентность, предсказуемость.
После чая Кирилл сам предложил помочь убрать со стола, и мама, слегка растерявшись от такой инициативы, позволила ему отнести тарелки в раковину. Я видела, как папа проводил его взглядом, но ничего не сказал.
В десятом часу Кирилл стал собираться. Я вышла проводить его до машины. На улице уже стемнело, фонарь у калитки горел тускло, и Кирилл поёжился – рубашка была тонковата для апрельского вечера.
– Ну как? – спросил он, когда мы отошли от крыльца.
– Нормально, – сказала я. – Папа присматривался. Это его обычная манера, ты не принимай на свой счёт.
– Я заметил. – Он вздохнул. – Но вроде без откровенной неприязни.
– Без неприязни, – подтвердила я. – Он просто такой. Ему нужно время, чтобы принять человека.
Кирилл кивнул, открыл дверцу фургона, потом обернулся:
– Варь, я серьёзно настроен. Ты знаешь.
– Знаю, – ответила я. – Я тоже.
Он сел в машину, завёл двигатель и уехал, а я ещёstood there for a moment, feeling the chill of the evening air and trying to understand what troubled me.
